В этом смысле успех романа очень показателен — явно прочитываемый мессидж о том, что частное выше общественного, а строительство собственного дома, собственной семьи важнее любого дара, любого «поручения свыше», видимо, оказался удивительно своевременным. И критикам еще предстоит задуматься, что лежит в основе этой востребованности — усталость общества, социальная «сдача позиций» (гори все огнем, лишь бы дома все было хорошо!) или, напротив, столь чаемое обращение к «человеческому».
Недаром поклонники романа склонны видеть достоинства даже там, где придирчивый критик усмотрит авторские промахи. Язык и вправду сочен и метафоричен, но порой — избыточно. Если прочитать интервью со Степновой, то заметно, что слог ее устной речи живее текстов, хотя ничуть не уступает в выразительности. И если в начале хочется сравнить авторскую манеру и с Набоковым, и с Толстым (традиционность, основательность), то чем дальше, тем больше эти попытки писать по канонам «великой русской литературы» кажутся нарочитыми (надо сказать, в прошлом романе стремление писать «литературно» не было еще столь очевидно). Но, видимо, слишком уж мы стосковались по неторопливому повествованию в классическом ключе. Тем более, если автор умеет описывать, как изумительно хороши пылинки в лучах света, как приятны на ощупь свежеошкуренные деревянные перила и как удивительно звучит замороженное кольцами молоко.
Александра Гуськова
[1].
[2].
[3].
[4].
[5].
<p><strong>Свой среди своих, чужой среди чужих</strong></p>
Павел Гольдин. Чонгулек. Сонеты и песни. Тексты, написанные без ведома автора. Книга стихов. М., «Книжное обозрение (АРГО-РИСК)», 2012, 48 стр. («Книжный проект журнала ёВоздух”, вып. 60»).
