При том, что часть своих преданных поклонников этим романом Сорокин потерял, большинство с готовностью съело наживку. Наиболее характерная реакция на роман — не насмешливое сожаление в духе Дениса Яцутко, но серьезные рассуждения о новом Сорокине, о “духовных поисках” автора, о стремлении к гармонии и т. п. Глеб Шульпяков в “НГ Ex libris” назвал “Лед” самым “теплым” романом Сорокина и, с готовностью восприняв двусмысленную метафору автора, закончил статью призывом “говорить сердцем”; Вячеслав Курицын страшно рассердился на критика, имевшего неосторожность назвать братьев Света “чудовищными монстрами, лишенными жалости”, и увидел в романе “попадание в нерв времени”... “Вроде бы очевидно, что проблемы, связанные со „Льдом”, в том и состоят, что уже сотни молодых людей, подражая „чудовищным монстрам”, часы проводят на коленях, оголив торсы и разговаривая сердцами. Проблема в той девочке, которая сказала в телевизоре позавчера, что прочла „Лед” и не будет теперь больше заниматься сексом,чтобы стать высшим существом”.“Сорокин написал роман „Лед”, блестящий, искрометный удар, взывающий к подлинному в человеке”, — замечает Сергей Шаргунов. Никита Алексеев, демонстрируя полное сочувствие к посланникам Света, видит в романе “попытку восстановления гармонии и редкое для современной литературы стремление наконец-то заговорить без кавычек”.Не буду множить примеры.
Возможно, интервью автора, в которых он сообщал, что “разочаровался в цивилизации, в современном человеке”, что он написал роман “о поисках утраченного духовного рая”, что сам стал вегетарианцем, как его герои, — служили тем камертоном, который настраивал на определенную ноту читательское восприятие. Вопрос, морочит ли он голову интервьюерам или увлечен собственной игрой в сверхчеловеков, обсуждать не берусь. Но в одном по крайней мере есть все основания доверять автору: Сорокин не раз повторял, что не собирался продолжать “Лед”, но роман его “не отпустил”.
Структурно “Лед” — произведение завершенное. Если первая его часть — триллер, в котором сюжетно скрещиваются судьбы трех людей — проститутки Николаевой, студента Лапина и бизнесмена Боренбойма — и ставятся загадки, а вторая — жанрово стилизованная под классическое реалистическое повествование от первого лица исповедь старой женщины, видного члена братства, — все загадки разрешала, то третья — резко меняла ракурс.
