В Ла-Фе стоит побывать лишь для того, чтобы сказать свое “фэ”. За годы власти коммунисты на Кубе не построили ничего, кроме убогих четырехэтажных “кастрированных хрущоб” и бетонных мемориалов в честь себя, любимых. В Ла-Фе они страшнее, чем где-нибудь в нашем “соцгородке” типа Северодвинска. Апокалиптическую картину дополняет шарабан, медленно движущийся по улице. С кузова раздается погребальный звон. Это не похоронный экипаж, не пожарная машина и не лавка мороженщика на колесах. Это — мусороуборочная машина. Услышав колокол, местные жители знают, что “он звонит по ним”, и тянутся к рыдвану с мусорными ведрами.
Шагаю рядом, и вот звук колокола сливается с детскими голосами-колокольчиками. На вывеске здания надпись: “Детский сад имени Н. Крупской”. Есть на Кубе и другая “заступница и покровительница”. Когда Фидель сражался с солдатами Батисты в горах восточной Кубы, он познакомился с женщиной, которая впоследствии стала первой леди страны. Для него она была главной опорой революционного движения, матерью, женой и секретаршей вплоть до ее смерти в 1980 году. Селия Санчес восторгалась им, подбирала его окурки, чистила ему ботинки и писала его письма. Она была преданная
Мне повезло — удалось вернуться в Новую Герону засветло, на том же ракетовозе. Есть время прогуляться к горным утесам, что виднеются не так далеко. Возвращаясь, встречаю телегу с парой волов в запряжке. Два местных “кабальеро” хлопочут рядом: телега, груженная дровами, застряла в глубокой колее. Как в сказке про репку, пришлось сыграть роль мышки, чтобы вытянуть “дровеносец” на твердый грунт. Нам по пути, и возницы приглашают занять место на подводе. При въезде в город местные мальчишки облепляют нашу телегу и вопрошают у гостя: “Кэль паис?” (“Из какой страны?”) “Россия” мало что им говорит: “Это мы не проходили, это нам не задавали”. А при словах “Совьет Уньон” на лицах появляются улыбки, а на устах — заученные слова о советско-кубинской дружбе. Школьные наставники так и оставили их там, в прошлом веке…
В порту объявление: завтра с острова Молодежи на остров Свободы пойдет пароход “Команданте Пинарес”. В отличие от быстроходной “Кометы”, “Команданте” — теплоход, и с его борта можно полюбоваться необитаемыми островками, проплывающими мимо. Здесь как в Ноевом ковчеге — деление на “чистых” и “нечистых”. На верхней палубе в буфете торгуют за валюту (деньги), а в трюме — за песо (дензнаки).
