Поток пассажиров направляется в зал прилета по длинному коридору. На первом блокпосту “чистильщики” с рациями оценивающе смотрят на пассажиров. Их задача — отсечь своих клиентов на предварительной стадии — еще до паспортного контроля. Здесь же и просвечивание ручной клади. Но наркокурьеров-профессионалов сегодня нет, и мы подходим к иммиграционным стойкам. Штампик в паспорт и дурацкий вопрос: какой отель? Называю “Амбос Мундос” (от 75-ти долларов), что на углу улиц Обиспо (Епископской) и Официос, где когда-то любил работать Хемингуэй. Впервые он остановился здесь в 1939 году и начал работать над романом “По ком звонит колокол”. Зачем мне подставлять гаванских друзей, которые приютят меня за десятку?
А вот и блокпост № 3. Девицы-дознаватели в форме пристают к каждому с вопросом на разных языках: зачем приехали, куда дальше? Но и это еще “пристрелка”. Наконец главный рубеж. Таможенники выстроились в ряд, и любой, кто следует на выход, неизбежно втягивается в диалог: кто, откуда, зачем? “Сняв” очередного клиента, “сладкая парочка” отводит его к смотровым стойкам, где уже кучами навалено барахло, и их коллеги “гужуются над сидорами”. В каждой паре — белый и мулат, чтобы в случае чего никто никого не смог обвинить в расовой пристрастности.
А вот и “мои пастухи”. Видимо, еще с третьего поста сообщили о том, что передают на четвертый “русскоговорящего”. И вот — первый вопрос: “Компаньеро, ты зачем приехал?” Его задает усатый белый. Вглядываюсь в физиономии. У его напарника-мулата на лице “нарисована” десятилетка; у усатого — незаконченное высшее. Прежнего общения с им подобными мне уже достаточно — сыт по горло. Теперь я — “старый лагерный волк”. “Сильная бумага” (что-то вроде командировочного удостоверения насчет оказания содействия) в кармане, и я осаживаю “товарища”, который косит под простачка: “Не „ты”, а „вы”!” После чего следует приглашение не к открытой стойке, а в один из “интимных кабинетов” — они здесь рядами.
На ходу достаю бумагу и, переступив порог “бокса”, перехожу в атаку: “Я журналист. Личный обыск не потерплю. Буду требовать консула. А для начала перепишу ваши фамилии”. И, взяв карандаш, вглядываюсь в их нагрудные таблички. Это впечатляет, и они быстро сбавляют обороты. Начинаются оправдания: “Компаньеро…”
— Гусь свинье не компаньеро!
