Но куда деваться? Сдали его и пошли дальше. Когда же, через несколько часов, вернулись в сторожку, я был совершенно поражен увиденной картиной. Представьте себе: вокруг жарко пылающей буржуйки сидели, раздевшись до пояса, бойцы, а среди них, тоже раздетый — почему я не сразу его и узнал, — сидел мой немец и жестами объяснял им устройство своего пистолета!
Он был действительно симпатичный не очень молодой человек. По-русски знал лишь несколько слов и все же каким-то непонятным мне способом сумел расположить к себе даже такую публику, как ребята из разведвзвода.
Как было сказано в новелле, я получил приказ доставить его в штаб полка. Штаб стоял в нескольких километрах от расположения нашего батальона. Мы шли с ним медленно, утопая в глубоком снегу, и, я бы сказал, дружески беседовали. Он рассказал, что до мобилизации был врачом во Франкфурте-на-Майне, имел свой кабинет. Сразу сообщил, что да, был членом НСДАП, то есть нацистской партии, потому что иначе, пояснил он, от него ушла бы вся клиентура. На мои вопросы о Гитлере и его приближенных охотно ругал Геринга, Бормана и прочих боссов, но о Гитлере отзывался с почтением, считая его гениальной личностью. Он рассказал то, чего я тогда не знал: что при всей ужасающей ситуации с преследованием евреев некоторые из них имели паспорта с надписью “Ценный еврей” (сокращенно W. J.), и они не знали никаких проблем.
На память он мне подарил замечательный перочинный ножик с немыслимым количеством лезвий. Я берег его, но вскоре на пути в госпиталь кто-то на него, к сожалению, польстился.
Крупные бои наша дивизия вела за станцию Износки железной дороги Вязьма — Калуга. Там захватили несколько эшелонов с продуктами, водка, говорят, лилась рекой. Сам я этого не видел, потому что наш полк обошел Износки и пробился в тылы немецких войск. Между прочим, незадолго до этого пришло давно обещанное крупное пополнение: около 150 кадровых бойцов, прибывших из Сибири или Дальнего Востока. Они были одеты не так, как мы: в белых овчинных полушубках, сразу ставших предметом нашей черной зависти, несли за плечами не вещмешки — “сидоры”, как их называли, а аккуратные ранцы, в руках у них были автоматы — у нас только карабины и мосинские пятизарядные винтовки. И вот в одном из боев на пути к Износкам почти все новички полегли, а наши старые бойцы остались в строю. Вот что значит опыт в любом деле, тем более — в военном…
