“Добровольцы (рекрутская)” — стихотворение просилось в эпиграф. Его подарил мне на последнем Форуме молодых писателей в Липках молодой поэт Сергей Михайлов, вместе с другими произведениями своего сборника1. Особого внимания в нем заслуживали два раздела свободных стихов, глубокое обаяние которых основано на соединении света “вечных” тем человеческого бытия и трагической мглы остро прочувствованной автором современности. Я отвлеченно наслаждалась искусством, как вдруг одно из стихотворений своей почти агрессивной злободневностью сбросило меня с ясных высей эстетики на хмурую твердь публицистики. “На войну собирались шестеро”…
Поочередный говор шести богатырей в стиле старинной баллады или народной былины. “Говорил один…”, “Говорил другой…” — каждому из шестерых автор подбирает свой мотив идти на войну — в традиционно-романтическом ключе: первый идет “за родимый край воевать”, второй — искать пропавшего на войне сына — или мстить за него, третий — испытать себя и славу заслужить, четвертый — за добычей, пятый — от одиночества бежит, а шестой, “самый молодой”, — от несчастной любви. После зачина сразу следует развязка:
На войне оказались шестеро,
В вертолете одном, лицом к лицу.
Говорит один: И дурак же я!
За Державу шел, а пришел, как вор,
Не свое защищать, а чужое брать.
Говорит другой: Старый я дурак.
В мясорубке этой кого найдешь?
Отомстить — кому? Черту с дьяволом?
Третий говорит: Что я за дурак?
Нет, война без разбору людей кладет.
Я троих убил — все гражданские.
Говорит четвертый: А я, дурак,
Поживиться думал на дармовом.
А теперь бы просто пожить еще.
Пятый говорит: Дураком я был —
Стал вдвойне дурак. Бедовал один,
Так теперь со смертью в обнимку сплю.
Говорит шестой (а висок седой):
Не любил бы я — не страшна и смерть.
Не страшна и смерть — только б свидеться.
Ты меня, сержант, как-нибудь пусти,
Мне проститься с ней, и достаточно.
Но шестерым и еще шестнадцати
Не уйти на родную сторону.
Всех накрыло одной гранатою —
Замолчали они, убитые.
Никто из героев, пришедших на войну со своим дорогим умыслом, не нашел в ней мало-мальски ценного смысла. Сергей Михайлов представил нам войну-саму-по-себе, очищенную от наших иллюзий и украшательств — до состояния чистого понятия “войны” как воплощения противоестественного миропорядка, не управляемого разумом, абсурдной ситуации, неприменимой к живым нуждам человеческой жизни.
Независимо от провозглашаемой цели дело человека-воина заранее проиграно: войну не оправдать, не приспособить.
