Хотя телевизора у Юли не было, она слышала от соседей об очередном теракте и как раз в центре, но за своего старика не беспокоилась — он ведь практически никогда не выходил из дому.
— Он вам был дядя? — спросила Юля.
— Ну, так говорится... Очень, очень далекий. И вот...
— И вы его совсем не знали?
— Представьте себе, не пришлось. И вот какой мне подарок сделал!
Юля видела, как восторженная радость на лице девушки лишь с трудом и ненадолго подергивалась налетом насильственной грусти.
— Но как же... Куда же это он пошел, зачем, он ведь практически никогда не выходил...
Пошел он, оказывается, к нотариусу. К нотариусу!
— Вот, посмотрите, — возбужденно говорила девушка. — Он это письмо написал моим родителям, когда они только поженились. Смотрите: “Дорогие Йона и Хильде...”, лет, наверно, тридцать назад, меня еще и в проекте не было...
— И там сказано про квартиру? — спросила Юля.
— Представьте себе! “Когда и если будут дети, последние носители нашего имени...” И квартиру, и вообще все. И я решила никогда не менять фамилию, у меня братьев нет.
— Что же это он так долго собирался?
— Да, нотариус тоже его спросил, а он сказал — совершенно забыл, но мне, говорит, на днях напомнили.
Да уж, напомнили, нашлись такие...
— И подумать только, какая удача, что он все-таки успел! Все подписал, заверил в самый последний момент... а то бы...
Да уж, удача... Девушка, видимо, от радости плохо соображала, что говорит.
— А я даже и не знала... была так занята своим, учеба, армия, заграница, опять учеба... знаете, искала себя... Ужасно жалко, но уже не вернешь. Вам, может быть, что-нибудь отсюда пригодится? Возьмите себе на память, что хотите. — Девушка показала на картонные коробки, набитые картинами. — Я все отсюда вывожу, все абсолютно, такая прекрасная квартира, но страшно запущенная, я все здесь сделаю иначе, вся жизнь моя пойдет теперь иначе! И лучше!
И девушка радостно засмеялась, но тут же смущенно прикрыла рот рукой.
Юля взяла себе первую попавшуюся картинку, какая поменьше, невразумительную и тусклую, и вспомнила, какие эти картины были веселые и светлые в первый ее день здесь. И пошла к себе домой в коммуналку, повторяя про себя со злостью: все тут себя ищут и находят, а не себя, так что-нибудь другое. И только ты дура. Себя искать! Что толку искать то, чего не было и не будет никогда.
РАЗВОД
Шушу и Шоши решили разводиться. По этому случаю они стали теперь звать друг друга “Шауль” и “Шошана”, но иногда забывались.
