— Возьми мои! Гляди, какие заманчивые! — расхваливал свой товар дедок в белой тряпичной шляпе — в такой в середине прошлого века ездили в Сочи или в Гагры. Дедок от рекламного усердия перебрасывал яблоко с руки на руку, а потом вдруг отгрыз сразу половину. Яблоко хрустнуло, семечки брызнули во все стороны.
— Во хрупнул! — возмутилась тетушка с крыжовником и стала отряхиваться. — Некультурный какой!
— Ну и зубы у тебя, дед! Мне бы такие! — восхитился турист в шортах и купил у дедка яблоки вместе с ведром.
А рядом все галдели, подталкивали нас, и мы никак не могли сосредоточиться.
— Грушовка! Карамельная, во рту тает!
— На-тка, попробуй бабушкину скороспелку!
— Антоновское! В стружках до весны пролежит!
— Штрифелек — сердце ёк!
— Винты-саморезы! Шурупы! Болты! — не к месту басил заляпанный краской лысый мужичок.
— Ржавый твой товар! Молчал бы! — завелась тетушка с крыжовником.
У нас голова совсем кругом пошла и даже поехала. В конце концов я выглядел яблоки — красненькие, мелкие, подешевле, а Веруся — зеленые и крупные. Купили немного тех и других.
Когда мы выбирались из яблочных рядов, кто-то неподалеку чертыхнулся, кто-то охнул, и некоторые люди почему-то пошли вприсядку.
Оказывается, одна бабушка выдвинула свое ведро поближе к дороге, чтобы повиднее был ее товар, позаметнее, а торопливый прохожий не приметил ведра и запнулся.
Поверженное ведро грохнуло и затихло, а яблоки бросились врассыпную. Все принялись ловить убегающие яблоки и отдавать бабушке, примечая, какие это славные яблоки, хоть и падалица, — румяные, сладкобокие. Бабушка кланялась, обтирала яблоки от пыли и ворчала на них ласково: “Сорванцы мои куда-то побегли...”
Мы подумали и решили в утешение старушке и у нее купить яблок.
— Полкило отсыпьте, — попросил я.
Старушка благодарно так на нас посмотрела, взялась за весы-безмен, да тут же и отложила их:
— Так берите, так, милые...
И стала перекладывать самые крупные яблоки к нам в сумку.
— Как же так — без веса? — Я растерялся и не сразу притянул сумку к себе. Полкило старушка уже успела накидать нам.
— Спасибо вам, детки.
— А деньги-то, деньги? — Я пытался всучить в ладошку бабушки приготовленную десятку, но бабушкина ладошка ловко уворачивалась.
— Вот как придете домой, сядете на крылечке-то, на ступёнышках, с моими яблоками, и душа заиграет! Скушаете за мое здоровье, и больше ничего не надо. — Старушка решительно отвела мою руку.
Нас вынесло из яблочных рядов на улицу, где в пыльных колдобинах переваливался автобус.
