Ему казалось, что он еще повзрослел и борода (потрогал) отросла. Леха тоже оброс, глядит на прохожих истово, блеет, как та коза, которую яблоком угостил:
— Пода-а-айти, людидобрые… — И сыплется реденькая медь в его ладонь, сбирается на водку с хлебом.
К храму подъехала машина.
Из задней двери выбрался настоятель в голубом подряснике, степенно к дому причта пошел.
Горнист смотрит и видит: рядом с батюшкой Ангел летит печальный — красивый-красивый, голову склонил и говорит:
— Продай, батюшка, свою новую машину, деньги между убогими подели…
На горниста благолепие нашло — достал трубу, заиграл Ангелу приветствие.
— Не надо, — оборвал его Леха.
Пообретались они на паперти еще, потом сходили в магазин. Купили хлеба черного, майонеза пакетик, водки.
Передали сообщение Контролеру о том, что видели. Контролер остался доволен.
Спать полезли в подвал многоэтажного дома.
Горнист сыграл отбой.
Ночью в подвале пели сверчки.
Утром сдали посуду и постарели еще лет на десять. Ослабли.
И потекли обтрепанные дни, потекли, похожие друг на друга. Осень приспела, белые мухи вьются. Мундир немецкий истерся, и вместе с теплыми портками горнист подобрал себе на помойке приличный ватник.
Они все бичевали, завшивели, но исправно выходили на связь с Оплотом-Контролером, докладывали, как, значит, идут дела и каких успехов кто достиг, пока однажды Контролер не пропал. Леха звал, звал его, кричал позывные, а всё без толку.
Горнист сыграл отбой, и они выбросили громоздкую рацию за ненадобностью, хотя погрустили, конечно. Ведь трудно привыкнуть к мысли, что никто тебя больше не будет контролировать и вся жизнь твоя никому не интересна.
Через год после исчезновения Контролера в городе появились рязанские скауты. Ходили по улицам, затянутые в клепаную кожу, в цепях, с кастетами. Изводили хороших людей, а плохих не трогали. Горнист с Лехой тогда схоронились в пустом колодце.
Однажды весной сидели они в парке на лавочке. Горнист играл, а Леха слушал. Мимо шли малолетние гопники. Народу — никого, и принялись гопники их избивать. Повалили на землю, пинали ногами, отняли у горниста горн.
— Наверно, на помойке, козел, нашел, — сказал один гопник.
— В цветмет сдадим, — ответил другой.
Гопники ушли, забрав горн.
Горнист поднялся, утер нос, сплюнул выбитые зубы, подсобил Лехе встать. И побрели они, придерживая друг друга, прямо на ангельские голоса, туда, куда уходят все советские люди.
<p><strong>Сказ о явлениях блаженному Тимофею</strong></p>
