…Чувства переполняли меня. Слезы стояли у меня в глазах, и я подумал: „Мечта всей моей жизни свершилась! Я сфотографирую Амелию!”
…Я изрядно устал и запыхался, но мысли об Амелии придавали мне силы. Я выбрал наиболее выгодную точку съемки… и, прошептав: „Для тебя, Амелия!”, снял крышку с объектива. Через 1 минуту 40 секунд я водворил крышку на место. „Съемка закончена! — закричал я в неудержимом порыве. — Амелия, ты моя!”” (из рассказа “Фотограф на съемках”).
Роман Набокова дал имена этому сорту эротизма. Только здесь следует, наверное, говорить об эротизме, что ли, платоническом. Видимо, Чарлз Лютвидж Доджсон мог обладать женщиной — а точнее, маленькой девочкой — только в воображении. Да и то только в те мгновения, пока длилась фотосъемка (слова “сорок две секунды” навязчивым мотивом проходят через книжку об Алисе в Оксфорде). И похоже на то, что автор “Алисы” умер девственником.
Книжка Кристины Бьёрк написана столь аккуратно, что читатель, ничего не знающий об этой стороне жизни Кэрролла, может ничего и не понять — и поэтому ее можно смело давать читать детям. Читатель же сведущий или о чем-то догадывающийся легко поймет и все остальное.
Удивительно, что многое из времен Алисы дожило до наших дней. Вяз, посаженный Алисой в день бракосочетания принца Уэльского, дожил до 1977 года (потом он, как и многие его соседи по аллее, заболел грибковой болезнью вязов, и деревья пришлось срубить). Знаменитый журнал “Панч” (в нем работал Тенниел, первый иллюстратор “Алисы”) закрылся только в прошлом году. Но черти, кролики и горгульи, украшающие окна оксфордского Университетского музея, остались там навсегда.
В книге Льюиса Кэрролла “Логическая игра”, где он обучает искусству рассуждать логически, делая правильные заключения из не то чтобы неверных, но необычных посылок, есть такая задачка: “Ни одно ископаемое животное не может быть несчастно в любви. Устрица несчастна в любви”. Ответ — он же заключение: “Устрица — не ископаемое животное”.
