Кто мне теперь, скользя по строчкам шибко,
Укажет, что закралась в них ошибка?
Довольно и пропажи пальца, чтоб
В стихе не досчитаться стоп…
Прощай, дружок! Твое пустует место.
Не ждал я от судьбы такого жеста.
ВИЛЬЯМ ХАБИНГТОН (1605 — 1654)
Против тех, кто считает всех женщин нечестивыми
ЭДМУНД УОЛЛЕР (1606 — 1687)
Падение
Здесь ямки от ее спины
В земле податливой видны,
И глина льнет еще сырая
К подолу нимфы, не желая
Расстаться с ней. Весной же тут
До срока розы расцветут,
Вот только полчища влюбленных
Не втопчут ли в зеленый склон их?
Здесь прозвенел Венеры смех,
Что подсмотрела без помех,
Как случая слепая сила
Стрелу Амура упредила.
Не так ли на заре времен
И весь наш род был сотворен,
Когда вдвоем на глину пали
Из глины вставшие вначале
И у древесного ствола
Сплелись их юные тела?
Что ж тут краснеть? На что сердиться?
Взгляни на милого, девица,
Коснись — и вздрогнет он опять:
Ну как тут было устоять?
Как не упасть Адама сыну,
Коль небеса толкают в спину?
Тебе лишь тем нанес урон,
Что скоро встать позволил он.
СЭР ДЖОН САКЛИНГ
(1609 — 1641/1642)
Сонет3 II
Твоих лилейно-розовых щедрот
Я не прошу, Эрот!
Не блеск и не румянец
Нас повергают ко стопам избранниц.
Лишь дай влюбиться, дай сойти с ума,
Мне большего не надо:
Любовь сама —
Вот высшая в любви награда!
Что называют люди красотой?
Химеру, звук пустой!
Кто и когда напел им,
Что краше нет, мол, алого на белом?
Я цвет иной, быть может, предпочту —
Чтоб нынче в темной масти
Зреть красоту
По праву своего пристрастья.
Искусней всех нам кушанье сластит
Здоровый аппетит,
А полюбилось блюдо —
Оно нам яство яств, причуд причуда!
Часам, заждавшимся часовщика,
Не все ль едино,
Что за рука
Взведет заветную пружину?
Свеча4
Сей нужный в доме атрибут
При свете редко достают.
Но стоит сумеркам сгуститься,
Спешит матрона иль девица
Извлечь его — и, тверд и прям,
Белеет он в руках у дам.
Засим его без промедленья
Вставляют ловко в углубленье,
Где он смягчится, опадет
И клейкой влагой изойдет.
ВИЛЬЯМ КАРТРАЙТ
(1611 — 1643)
Мистеру W. B.5 в честь появления на свет его первенца
С вас сняли копию: она
До точки, говорят, верна.
Писец не допустил errati,
И пусть в уменьшенном формате
На свет явился свежий том,
Но все, что мы находим в нем,
От буквицы до переплета, —
Весьма искусная работа.
О, сколь отрадно для отца
От няньки слышать: у мальца
Глаза, мол, ваши, рот и щеки,
И носик ваш, и лоб высокий,
Твердить за ней, что и жены
Черты в нем нежные видны,
И напевать, над люлькой стоя,
Пока он не заснет в покое.
Он и теперь, в пеленках, мил,
Когда же наберется сил
Для погремушек и лошадок —
По-новому вам станет сладок
