В уборе золотистой чешуи,
Не нападет со стороны шипящей,
Но в тело когти погрузит свои,
Следя за головой змеиной сзади,
Затем что помнит о смертельном яде, —
На тот же самый действуя манер,
Удары не вблизи клыкастой пасти,
Но в темя или в спину, например,
Наносит и в огромный хвост отчасти,
Чуть что отпрядывая прочь, Руджер,
Но не в его, не в человечьей власти
Пробить булатом чешую, когда,
Подобно мрамору, она тверда.
Так муха в пыльном августе атаки
Ведет на пса — что дерзкой мухе пес? —
Иль раньше чуть, когда тучнеют злаки,
Иль в пору сока из янтарных лоз,
И непрерывно вьется вкруг собаки,
То в глаз укусит, то вопьется в нос,
И клацают вотще собачьи зубы:
Один лишь раз не промахнуться псу бы!
Чудовище хвостом по морю бьет,
Плеща до неба ледяным фонтаном,
И конь как будто по волнам плывет,
А вовсе не летит над океаном.
Была бы хоть лодчонка или плот,
Ведь у коня при плеске непрестанном
Разбухнуть могут крылья от воды —
И все тогда, не миновать беды.
Поскольку пользы от оружья мало
И чудища он так не победит,
Руджер решает сдернуть покрывало
И обнажить завороженный щит.
Но чтобы и она не пострадала,
Он к женщине на берегу летит
И ей мизинец перстнем украшает,
Который действу колдовства мешает;
Который Брадаманта отняла,
Чтоб одолеть Атланта, у Брунеля
И для Руджера своего дала
Мелиссе, о его узнав уделе
В руках Альцины— воплощенья зла,
И снова послужил он доброй цели —
От чар Альцины злой Руджера спас,
Оставшись у него на этот раз [5] .
И вот у Анжелики он — и блеска,
Что щит волшебным делает щитом,
Не возбранит и перед вспышкой резкой
Ее глаза предохранит при том.
Страшилище не прекращает плеска,
Полморя попирая животом.
Щит без покрова наконец оставлен —
Как будто свет второго солнца явлен.
Сияньем той же силы, что всегда,
Матерый хищник навзничь опрокинут, —
Так по реке форель плывет, когда
В поток бурливый горцы известь кинут.
Зато очам прелестным нет вреда,
И, в сеть Амура их красою ринут,
Руджер копьем разит, разит мечом,
Но чудищу удары нипочем.
Тщета Руджеру прибавляет гнева,
Меж тем мольба зовет его назад:
«О, развяжи меня, — рыдает дева, —
Покуда не очнулся лютый гад!
Чем страшной рыбине попасть во чрево,
Лежать на дне морском милей стократ».
Руджер ее прекрасно понимает
И, отвязав, на воздух поднимает.
Мгновенье — и галопом в вышине
Отважного Руджера с девой вкупе
Уносит конь: Руджера — на спине,
Спасенную красавицу — на крупе.
Так яство ускользнуло на коне,
Что ждало тварь на каменном уступе.
Оглядываясь, рыцарь вновь и вновь
Лобзает взором новую любовь.
Прямым путем, как собирался ране,
В Испанию лететь раздумал он
