Отчего-то едва ли не любой разговор о “книгах на электронных носителях” - да простится мне столь неуклюжий, но вполне устоявшийся оборот – неизбежно превращается либо в апологию прогресса, либо в плач по гибнущей культуре. Отчего-то складывается ощущение, что мир разделился на сторонников и противников электронной книги, неистовых и непримиримых, как свифтовские тупо- и остроконечники. Сам Джон Апдайк за несколько лет до смерти говорил, что “чтение - чувственное удовольствие, связанное с осязанием не меньше, чем с интеллектом”, что “никакой компьютер не сможет заменить вещную, реальную, предметную сторону книжной культуры”.
Между тем ничего принципиально нового отнюдь не происходит: относительно недавно, по историческим меркам, цивилизация уже пережила кардинальную смену носителя, отказавшись от рукописей в пользу печатного станка. И между прочим, тогда это тоже вызвало немалых шок у современных ревнителей духовности. Кстати, забавно, до какой степени пересекается аргументация pro et contra тех лет с нынешней. С одной стороны, появление книгопечатания вывело литературу за рамки сугубо церковного (монастырского) дискурса – несмотря на то что еще несколько веков основная масса книгопечатной продукции складывалась именно из книг духовного содержания; с другой же стороны, именно книгопечатание выпустило на свободу демона беллетристики, нынче правящего бал на книжных прилавках. Механизм этого явления прост и прозрачен: с увеличением аудитории требования, этой аудиторией предъявляемые, падают по экспоненте. Можно констатировать, что эволюция литературы в то же время есть регрессия от элитарного к массовому.
В этой связи, очевидно, с переходом на новые форматы ничего хорошего ждать не приходится, однако поспешные выводы, основанные на банальной аналогии, редко оказываются истинными, поэтому не стоит спешить: мы едва-едва приступили к анализу интересующего нас вопроса.
