Вот загадка для историков социальной психологии, для исторических антропологов, менталитетоведов и прочей подобной братии.
В 1940 — 1950-е в “мужских” разговорах “о бабах” в первую очередь проблематизируется талия. Дедушка моей знакомой фронтовым друзьям нарассказывал такое про талию своей жены, что двое его лучших друзей поехали с ним в Сибирь посмотреть, что там за талия. И только потом поехали по домам на Украину (им, как украинцам, было важно освидетельствовать — что там может быть лучше талий украинок?). Это моя любимейшая из всех семейных легенд, что мне приходилось слышать.
В 1960 — 1970 — 1980-е проблематизации подвергаются ноги (сначала их “прямизна”, потом их “форма”). Даже я в детстве помню, что высшебалльность — это замечание насчет стройных ног.
В 1990-е и “начало нулевых” — однозначно в фаворе попа.
Сейчас происходит переход от попы к груди. С легкими лирическими отступлениями насчет живота (но живот все-таки не главное, хотя по нынешней моде он является наиболее открытой частью тела).
Что бы значила эта диалектическая логика развития проблематизации телесности?
Тематическое движение осуществляется какими-то скачками — талия, ноги (минуя попу), потом попа, потом (минуя талию) — грудь. Непоследовательность взгляда. Дискретное мышление. Быть может, ключ к загадкам мышления как такового.
Людям, занимающимся “психологией групп”, давно пора начать изучать “эффект четвертого-пятого”, как я его называю.
Возможно, что он возникает где-либо еще, кроме ситуации приема госэкзамена или защиты диплома, но я лично наблюдал его только там.
Комиссия спокойно принимает экзамен или защиту диплома. У одного, другого, третьего... поддремывая. Однако где-то на “четвертом-пятом” она, не сговариваясь, испытывает потребность “взбодриться” и обрушивает на ничего не подозревающего очередника град вопросов, причем с подковырками. Сконструировав экстремальную ситуацию и насладившись ею, комиссия опять расслабляется и умиротворяется. Вплоть до следующего четвертого-пятого. То есть в группе (а в комиссии явно возникает эффект групповой психологии) начинает действовать какая-то общая психология — потребность в смене спокойствия на встряску и возвращения обратно к спокойствию.
Несчастные сдающие и защищающиеся об этом и не подозревают. И потом недоумевают всю жизнь: а почему, собственно говоря, меня так жестко дрючили, а не других?
Ушельцы
