Очевидцы объясняли произошедшее «гневом Божьим» — подобно тому, как в священных книгах объясняли Великий потоп. Современные историки рассуждают о тактике и стратегии, о мобильности и дисциплине монгольского войска. Но во всем этом не было ничего особенного, ничего, что отличало бы монголов от других кочевых племен. Некоторые специалисты говорят о военных талантах Чингисхана — но монголы продолжали одерживать победы и после смерти Владыки Человечества. В конечном счете попытки найти объяснение приводят лишь к осознанию присутствия тайны — к осознанию того, что существует какая-то иная причина всесокрушающего нашествия.
Для того чтобы осмыслить причину этой вселенской катастрофы, нам нужно познакомиться с историей кочевников — нужно понять, почему они были столь жестоки, как они научились одерживать победы.
Родина кочевников была страной необъятных равнин, поражавшей воображение древних поэтов:
o:p /o:p
Как море! Огромно! o:p/
И ровный песок — без конца! o:p/
И в далях не видно людей! [6] o:p/
o:p /o:p
Это была Великая степь, простиравшаяся через весь северный материк, Евразию. Степь была величественна и прекрасна, но народы, жившие в ней, были париями Древнего мира. Эти обширные земли были бесплодны, и лишь в редких речных долинах можно было заниматься земледелием. Квадратный километр пашни кормил тысячи земледельцев, в степи на такой же территории могли выжить лишь несколько скотоводов-кочевников. Именно выжить, потому что, по казахской пословице, их скот принадлежал любому бурану и сильному врагу. Китайские летописи пестрят упоминаниями о голоде среди степных племен: «Умерло из каждого десятка три человека, а из каждого десятка скота пало пять голов… Земля на несколько тысяч ли стояла голая, травы и деревья засохли, люди и скот голодали и болели, большинство из них умерли или пали…» [7] .
В степи могли выжить лишь самые сильные и выносливые. Чтобы испытать новорожденного ребенка, его бросали в снег — если мальчик выживал, то становился богатырем. Дети сызмальства приучались к охоте: «Мальчик, как скоро может верхом сидеть на баране, стреляет из лука пташек и зверьков <…> и употребляет их в пищу» [8] . В 15 лет юношу опоясывали поясом мужества и отправляли в набег на соседей. Если он возвращался и приносил голову врага, то становился настоящим мужчиной, если не возвращался — никто не вспоминал о нем. Жизнь человека была мимолетной, и, чтобы удержать ее, надо было постоянно убивать других: голод заставлял сражаться за скот и пастбища. «Сокровенное сказание» передает нам атмосферу этой вечной степной войны: o:p/
o:p /o:p
Небо звездное бывало o:p/
Поворачивалось — o:p/
Вот какая распря шла o:p/
Всенародная <…> o:p/
Мать широкая земля o:p/
Содрогалася — o:p/
Вот какая распря шла, o:p/
Всеязычная [9] . o:p/
o:p /o:p
Постоянная война воспитывала сильных, суровых и жестоких воинов:
o:p /o:p
Каждый из мужей искусен, o:p/
Силой — могучий борец <…> o:p/
Сердце их ярость съедает, o:p/
Гневом их дышат уста [10] . o:p/
o:p /o:p
Мужчина, не добывший в бою голову врага, подвергался позору и лишался доли добычи. Отважные и удачливые бойцы, наоборот, были окружены почетом. «Сильные едят жирное и лучшее, устаревшие питаются остатками после них. Молодых и крепких уважают, устаревших и слабых мало почитают» [11] , — говорит китайский историк. У кочевников, живших на западе Великой степи, были столь же жестокие обычаи. «Когда скиф убивает первого врага, он пьет его кровь, — свидетельствует Геродот. — Сперва обтягивают череп [врага] снаружи сыромятной кожей и употребляют вместо чаши <…> делают из содранной кожи плащи, сшивая их, как козьи шкуры...» [12] .
Жестокость была естественным следствием степной жизни: нужно было захватить пастбища соседнего племени, а для этого требовалось изгнать или истребить чужаков. Пищи едва хватало для своих, поэтому рабы были не нужны; пленников приносили в жертву богам — так истреблялись целые племена и народы. Победители оставляли в живых лишь красивых женщин, которые становились наложницами. «Величайшее наслаждение и удовольствие для мужа, — говорил Чингисхан, — состоит в том, чтобы… победить врага, вырвать его с корнем и захватить все, что тот имеет… превратить животы его прекрасноликих супруг в ночное платье для сна и подстилку, смотреть на их розоцветные ланиты и целовать их…» [13] .
