“Михаил Павлович. Брат — чиновник, литератор, биограф”.В основу главы легли письма и воспоминания Михаила Павловича и материалы, собранные и записанные его детьми, то есть основательная документация. В течение десяти лет Михаил был главным автором и издателем детского журнала, его проза выдерживала переиздания, он много переводил с разных языков. Человек он был хотя и не без талантов, но по характеру и жизненным целям более ординарный, более уравновешенный и понятный для прочих, чем старшие братья. Может быть, поэтому рассказывается о нем динамичнее и занимательнее, чем о них. А любовные приключения его молодости (он ли бросил графиню Клару Мамуну или она его) и неожиданный роман в старости дают возможность воспринять историю его жизни как необременительное чтение.
“Мария Павловна. Сестра”.Ее история на фоне тяжеловесных, отчасти вымученных жизнеописаний старших братьев выполнена легко, с блеском и психологически достоверно. Вот маленькая Золушка встает в шесть утра, готовит в печке обед, стирает и гладит на семью и каким-то чудом успевает в гимназию. Так каждый день… Потом слава семьи растет, крайняя нужда отступает, и Золушка оказывается барышней, сестрой знаменитых братьев. Появляются женихи, но бывшая Золушка не хочет мерить хрустальную туфельку — ее не привлекают традиционные житейские роли невесты и жены. Ее манят собственные инициативы — живопись, актерство, роль хозяйки в братнем (мелиховском, ялтинском) доме и свет-ская жизнь во все более интересном и значительном окружении Антона Павловича. Видимо, ей хотелось прежде всего утвердить себя как личность и уже к этой личности примеривать свою женскую судьбу, — лет после тридцати все это у нее стало сбываться. Со временем, став после смерти А. П. Чехова состоятельной дамой, она отбросила живопись и свое недолгое актерство. Она нашла себя в деле сохранения чеховской памяти — в создании музея, издании писем и воспоминаний, — но также в строительстве своего благосостояния и многочисленных светских романах — с Буниным, Куприным и другими поклонниками, о которых известно меньше. Эта необычная женщина с ее яркой, деятельной натурой и “здоровым себялюбием” удалась автору, повторю, лучше всего. Если бы не “академические” перипетии вокруг ее забот о чеховском наследии — хоть сейчас в глянцевый журнал, из номера в номер.
Перевернув последнюю страницу5, можно наконец оглянуться на проступившие общие черты.
