Итак. Отношение к Павлу Егоровичу — ключевой фигуре семьи (и композиции) — нам уже известно. Про Евгению Яковлевну довольно пренебрежительно замечено: “Наверно, она была из тех простых натур, которые со временем не мудреют, а только стареют, потомдряхлеют”. Александр — “несостоявшийся профессор”6. Николай — “забытый художник”7. Иван — “мученик педагогики”, всю жизнь занятый нелюбимым делом, — не попал в “исследователи”. Михаил — искатель протекции и внешнего выдвижения8. И даже Антон Павлович, к сожалению автора, оказывается в семье бесхарактерным “киселем”, покорным родителям и обстоятельствам.
Мария Павловна, самая, видимо, близкая автору и, получается, самая успешная из всей компании (“гений” не в счет), и та не избежала выговора: “Старшие братья огорчали отца нарушением 4-й и 7-й заповедей (помни день субботний, чтобы святить его; не прелюбодействуй). Но объяснял ли отец сыновьям и дочери послания святого апостола Павла, то место, где сказано: „делая добро, да не унываем, ибо в свое время пожнем, если не ослабеем”. Может быть, Павел Егорович и толковал о том, что в делании добра не может быть усталости и упреков. Однако дочь понимала свои хлопоты и благодеяния иначе, изредка напоминая братьям, чтобы воздавали должное, об ее милостях”. Вот такое резонерство посреди самой занимательной главы…
Предваряя исследование, Кузичева пишет: “Самым главным было не утерять чувствосправедливости(курсив мой.— А. Ф.). Удалось ли автору сохранить нелицеприятность и непредубежденность, передать свой душевный отклик на радости и горести семьи Чеховых — решать читателю”. Она солидаризуется с теми, для кого семья Чеховых — не только предмет профессионального интереса. Открытая и доверительная интонация, взгляд на описываемое, обозначенный как житейский, “семейный”, участливые мнения по поводу давних событий — все это призвано характеризовать “биографию семьи” как почти “родственную”. Но — основные члены семьи, попавшие в кузичевский обзор, занижены как личности. В особенности — братья Чеховы, лишенные в этом изображении своей творческой составляющей9 и потому искусственно обедненные. Автору, как мы уже знаем, не близки прежде всего старшие братья Александр и Николай; об их “нерасчетливости” говорится с интонацией упрека (диковинно некорыстны и нерасчетливы были все четверо старших, включая Антона Павловича). Стилистика Кузичевой “домостроительно” серьезна. В ее изложении как-то гаснут юмор и артистичность, окрашивавшие повседневное и письменное общение братьев Чеховых.
