Возможность посмотреть на «советские пьесы» поверх старых, приклеившихся к ним схем возвращает сегодняшнему дню произведения Арбузова, Володина, Розова, в которых постановщики вычитывают не «советское» или «антисоветское» (все перевернув с ног на голову, можно было бы любую из пьес поставить как разоблачение безумия советского прошлого, чем, к слову, баловались некоторые смельчаки в перестроечные годы). В них видят жизнь, описанную драматургами, равных которым среди нынешних молодых почти, а может, и вовсе нет. Любопытно, что два года назад в трех театрах России была поставлена «Варшавская мелодия» Леонида Зорина, в прошлом году она вышла еще в нескольких театрах, две премьеры состоялись в начале нынешнего года.
Реалии советской жизни в этих новых спектаклях становятся реалиями истории, то есть не нуждающимися в том или ином идеологическом обосновании или истолковании, с плюсом или минусом. Реальностью исторической, то есть неизбежной, не советской и не антисоветской, вариантом рока, судьбы, с которыми человек совладать и которые побороть не в силах, так что слабость, отступление становятся понятными и простительными, а любое сопротивление — признаком героизма (так, например, поставлены «Варшавская мелодия» в Театре имени Пушкина и уже описанный «Московский хор»).
Недавняя история становится Историей, страсти затихают. Вернее было бы сказать: одни затихают, другие выступают на первый план. Человеческие судьбы и человеческие отношения теперь важнее «партийности». Жизни проходят, сменяются эпохи, но мало что меняется в самой последовательности трудов и дней. Об этом недавно довелось прочесть пьесу «Вперед и с песней» екатеринбургского драматурга Александра Найденова, пьесу, написанную на основе интервью реальной женщины, поэтессы, проведшей много лет в заключении ГУЛАГа, Ларисы Прокофьевны Ратушной. В первый раз драматург пришел к ней как журналист, чтобы разузнать об изданной Ратушной книжечке рассказов отца, расстрелянного в конце 30-х. Через год, забыв уже о первом визите, Найденов приехал к ней, чтобы поговорить о женщине, которая прятала в подполе уголовника-сына. Три поколения семьи, прошедшие через тюрьмы. Русский сюжет, поскольку в России, известное дело, от сумы и от тюрьмы зарекаться нельзя. В рассказе о жизни нет желания поквитаться с советским прошлым или бросить тень на нынешнюю власть: обо всем, что было, героиня рассказывает спокойно, как и положено говорить о жизни, о временах, которые, наверное, бывали и лучше, да вот выбирать не пришлось.
Долгое время Гонконгское кино боевых искусств существовало лишь как массовое развлечение для зрителей дальневосточного региона. Конечно, сами боевые искусства давно уже были взяты на вооружение Голливудом, и с конца 60-х годов актеры-мастера карате и кунг-фу сделались такими же идолами масскульта, как Микки-Маус или группа «Битлз». Но как бы ловко ни махали руками и ногами Брюс Ли, Чак Норрис, Клод Ван Дамм и иже с ними, их мастерство при всех ухищрениях монтажа воспринималось зрителями как феномен, существующий в рамках земных законов физики и биологии.
Прорыв произошел в «Матрице» (1999) братьев Вачовски, где впервые в большом голливудском кино была использована гонконгская технология боев на проволоках, и персонажи во время поединка обрели способность летать, зависать в воздухе, бегать по стенам и потолку и совершать прочие сверхъестественные кульбиты. Герой «Матрицы» освобождался от власти земного притяжения, осознав, что законы здешнего мира — всего лишь иллюзия, что ограничения существуют только в его голове. Так диктовал сюжет — фантасмагорическая сказка про Матрицу-Сансару, в которую злобные роботы погрузили спящее человечество, чтобы качать из него энергию для поддержания собственной жизни. Продвинутый технократический миф о виртуальной реальности способствовал вживлению восточных визуальных трюков в ткань сугубо западной сказки. Эффект превзошел все ожидания. Летающих воинов страстно полюбили обитатели «мировой деревни», и фантастика кунг-фу вошла в разряд мифологических, визуальных клише Голливуда наряду с Бэтменом и Суперменом. Расширяя завоеванный плацдарм, восточные люди продолжили крупнобюджетную экспансию в Голливуд.
