Передача лирики Пиндара по-русски сопряжена с рядом более или менее преодолимых трудностей и препятствий. Не вызывает сомнений, что перевод, если таковой вообще возможен, должен максимально сохранять основные составляющие оригинала: ритмику, строфику, синтаксические и стилистические особенности. Поскольку поэтический смысл не тождествен прозаическому, передача первого и является главной задачей подобного переложения. С точки зрения стиля, например, логично было бы переводить песни Пиндара на церковно-славянский. Но последний никогда не был языком внецерковной поэзии и довольно тяжел для современного восприятия, особенно грамматическими формами глагола. Наиболее подходящим кажется мне промежуточный между духовным и светским, полистилистический язык анонимных переводов пяти Пиндаровых песней, сделанных в 70-х годах XVIII века, и “пиндарических” од Василия Петрова (1736 — 1799) того же времени, обнаруживающих при ближайшем рассмотрении удивительное родство между собой. Вот, например, знаменитое начало Первой Олимпийской песни (476 г. до Р. Х.):
Аноним.
Пиндарова Олимпийская первая песнь
Вода в стихиях пресловута;
И аки огнище в нощи,
В кругу изящных утваряний
Блистает злато — светлый дар;
И ты, о дух мой, аще песнью
О ратных хощешь возблистать,
И краше солнцева не узришь
В пустынях неба ты луча.
Василий Петров.
Ода князю Григорию Потемкину (1778)
Средь благ, которы очеси
Словесного творенья лестны,
Блистают камения честны,
Как звезды ночью в небеси;
И аки огнь сияет злато,
Хотя на свет из мрака взято.
Но естьли ищеши, мой дух,
Великолепия в сем мире,
Достойна славитись на лире:
Что краше к отчеству заслуг?
Звездам чудится тот напрасно,
Кто солнце созерцает красно.
Совершенней вода всего; —
злато всех величавых,
словно пылающий огнь среди нощи, богатств превосходней; —
коль тебе борения
славить хочется, сердце, —
то как днем не высмотреть
на пустынной тверди небес иных блестящих солнца светил
теплотворнее; —
так и Олимпийских прей значительней не сыщется…
