Зорин Александр Иванович родился в 1941 году в Москве. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Автор семи лирических сборников, статей о русской литературе XIX — XX веков, мемуарной книги “Ангел-чернорабочий” (1993) об о. Александре Мене. Живет в Москве.
* *
*
Складывать дрова в поленницу — занятие для душевнобольных.
Действует успокоительно. Свидетельствую невольно.
Земные поклоны отваживают от побуждений шальных,
в замкнутом организме блуждающих бесконтрольно.
Березовые неподъемные комли под колуном кованым
С хрустом разваливаются, как арбузы.
Свежеспиленная осина терпким пахнёт вином,
настоем лесных урочищ — подарок от праздной Музы.
Труд мой простой размером задан — от сих и до сих.
В границах его достаточных прикидываю, сочиняю…
Складываю поленницу честнее, чем акростих.
Осиновые согласные с березовыми сочетаю.
* *
*
В стерильной тишине,
где каждый звук извне
вязнет в глухих сугробах;
где с потолка — молчок —
проворный паучок
спускается на стропах;
где, слышимы едва,
потрескивают дрова
березовые в печке;
среди тепла и книг
вдруг ощутить на миг
себя в тугой уздечке.
На столике часы
стучат… Цепные псы,
ишь, стрелками оскалясь…
И что вы расстучались!
Как будто я без вас
не знал, скорбями мечен,
что золотой запас
трудов и дней — конечен.
Что он от сих до сих…
У всякой стражи бзик
стращать и брать на мушку.
Но я еще не псих
вас прятать под подушку.
Родовое
Узловатый толстый обрубок корня.
Вторую топку закладываю, а он не поддается.
Не хочет гореть.
Вокруг него взахлеб веселятся,
отплясывают и выкидывают коленца
сухие полешки,
а он лежит как булыжник.
Не буду встревать, не буду ворошить железом
его стойкой неприкосновенности.
Чуть позже, чуть раньше
все равно ведь истлеет,
раскрошится на коралловое ожерелье,
провалится в поддувало…
* *
*
Рядом с мамой умирающей
меркнет все… Орган рыдающий
неуместен в этот миг.
Безучастен Божий лик —
образок над холодильником.
Вдруг царапнут, как напильником,
покаянного псалма
непонятные слова.
Тлеет плоть — скорлупка выеденная.
В миг, когда вокруг темно,
чувствуется лишь одно —
несказанное, невидимое.
* *
*
Вот уж мамины вещи
уплывают зловеще.
Исчезают как дым
по углам по чужим.
Не к тому, так к другому,
канделябром звеня,
пианино из дому
пошагало… Такому
дару рада родня.
Обнажились скелеты
стен, торчат костыли,
где висели портреты
композиторов… и
что-то вроде осколка
злополучной судьбы
память папина — полка
ворносковской резьбы.
То, что было опорой,
доброй школой, средой,
стало емкостью полой,
как скворечник пустой.
Скатерть, вазочка, бисер…
Это все не мое.
Но останется писем
