Нынешняя американская армия — по-своему великолепный механизм, не только в техническом смысле, но и в том отношении, что она наиболее полно воплощает собою американскую гражданственность, дух Вашингтона и Линкольна. Но армия есть неотъемлемая часть общества; поэтому и она оказывается не без пятен. Влияние «новых диких» подросткового возраста или не желающих выходить из такового сказывается и здесь.
К тому же медийные круги, считающие себя наиболее либеральными, как правило, косо смотрят на армию и на все, что с нею связано. Если взять, например, Голливуд и попытаться суммировать его отношение к армии, то оно будет скорее отрицательным, чем положительным, особенно когда дело касается армейского руководства. Даже походы в Афганистан и Ирак, прошедшие, казалось бы, в обстановке патриотического подъема, ведущими СМИ освещались зачастую двусмысленно; не обходилось без иронически-критических замечаний и даже откровенных ухмылок. «Презрительный Терсит» успешно вживается и здесь; он, конечно, хочет, чтобы его защитили от внешней угрозы, и в то же время не способен принимать всерьез свои гражданские обязанности.
Как-то забывается, что истоки либерализма (к которым постоянно апеллировали те же Вашингтон и Линкольн) весьма далеки от того, что теперь вкладывается в данное понятие. Истоки — это Афины «Периклова века», где эстетика жизни сочетается с определенной строгостью нравов и культом воинских доблестей, особенно когда речь заходит о борьбе с деспотизмом; где ценятся, по словам самого Перикла, «красота без прихотливости и мудрость без расслабленности». Это суровый Рим времен ранней республики: Юний Брут, ради спасения республики обрекающий смерти своих сыновей, Валерий Публикола, который разрушает собственный дом, когда узнает, что народ находит его чересчур роскошным, и так далее, и так далее.
Только «фундаменталистский пояс» проявляет устойчивую волю к борьбе с агрессивным исламизмом. И здесь, кстати, Израиль вызывает наибольшее сочувствие, довольно естественным образом вытекающее из протестантской традиции. Протестантизм, как известно, имел сильный ветхозаветный уклон; особенно это касается американских протестантов, которые отождествляли себя с евреями Исхода, давали своим детям библейские имена, а Книги Царств знали гораздо лучше, чем историю «старой родины», то бишь Англии. Что-то от этого «избирательного сродства» остается и сегодня: фундаменталисты твердо стоят на том, что Святая земля должна принадлежать евреям, согласно обетованиям Библии.
