Можно, правда, допустить и грядущее примирение Израиля с мусульманским миром. Оно произойдет, если последний перестанет видеть в Израиле «агента Запада», а спор о земле утратит остроту, когда энное поколение палестинских беженцев окончательно растворится в среде близкородственных арабских народов.
Но все это вопросы отдаленного будущего. Пока что значимым фактом является нарастающий звук вызова, который израильский фундаментализм адресует «христианскому миру». «Религиознейший на земле народ» (В. Розанов) возвращается к собственным истокам, пытаясь сбросить с себя чужие одежды, прежде всего культурного свойства. Иерусалим в его исконном качестве восстает против Афин, от которых ведет свою генеалогию западная культура. «Еврейский мир, — говорит Штейнзальц, — это суперсерьезный взрослый мир, греческий — мир юности»35. Читай — мир юношеского легкомыслия, «игр Вакха и Киприды». Действительно, в собственно религиозном плане греки, при всем их обаянии, были довольно-таки ребячливы (если не считать их поздней эволюции — в направлении элевсинских таинств, стоицизма и т. д.). Иерусалим дал западному миру «прививку серьезности».
В некотором смысле иудаистский вызов «доходчивее» исламского. Все-таки ислам — явно «чужая» религия, в Европе всегда рассматривавшаяся как позднее ответвление от иудео-христианского древа в ложном направлении. Напротив, иудаизм — лоно, из которого вышло само христианство и с которым оно сохраняет неразрывную связь36. Каноническая христианская точка зрения хорошо известна: Израиль — «богоизбранный сосуд» и одновременно — без Христа — «дом пуст». Можно, однако, переставить характеристики: «дом пуст», но — «богоизбранный сосуд». И все, что с ним происходит, имеет принципиальное значение в плане Священной истории; более того, последняя ее драма должна быть разыграна опять-таки на земле Израиля.
Кроме того, в отличие от исламского вызова, иудаистский вызов никак не связан с агрессивными действиями и агрессивными замыслами, направленными против Запада, в глазах западных людей самый ислам превращающими в страшилище. Иудаизм выступает как позитивная сила, «восстанавливающая в правах» закон, искони общий для евреев и христиан. Можно, наверное, сказать, что закон — это «фон», на котором разыгрывается христианская мистерия и который остается неизменным, что бы ни происходило на переднем плане.
