Не спорю: в роли документа, опровергающего расхожее представление о Борисе фон Анрепе как бонвиване и отступнике, варварский этот текст интересен чрезвычайно. Недаром Ахматова, по свидетельству автора “Физы”, зашила рукопись в специально сшитый шелковый мешочек и пообещала “беречь как святыню”. Оснований не доверять данному свидетельству у нас нет, так как его подтверждает известное стихотворение А. А., посвященное Б. В. А., “Не хулил меня, не славил...”. Но все это — ахматовские стихи, шелковый мешочек и т. п. — к “великолепному” проекту великолепного Недоброво никак не относится. Но вот к резкому неприятию Блоком происходящего в “Обществе поэтов”, а значит, и к парадоксам литературной судьбы Товарища председателя, имеет, думаю, самое прямое отношение. Вот как описал Блок характер сего собрания: “Вчера я читал „Розу и крест” среди врагов, светских людей, холодных „нововременцев”... Всего было человек до ста, в актовом зале Шестой гимназии... Думаю, что был вчера живым среди мертвых”. Но, может быть, Блок несправедлив? Вряд ли. Сравнение дневниковой записи (1905) Недоброво с его же письмом 1913 года, в котором он сообщает Анрепу, что они наконец-то “открыли поэтическое общество, вроде того, о котором мы с тобою не раз гадали”, подтверждает: присутствие светских людей на собраниях “Общества поэтов” (куда, как вспоминал Б. М. Зубакин, “как будто бы для танцев — салонные съезжались львы”), — запланированное, а не случайное.
