Далее. В главе II с провокативным названием “Две любви НВН” Орлова предупреждает: “две любви” не обозначают двух главных адресатов любовной лирики Недоброво: Л. А. Ольхиной-Недоброво и Анны Андреевны Ахматовой.Две любвив понимании автора — некий шифр к тайнам замкнутой души героя книги, изнемогавшей “в порывах между земным и надмирным”. Под этим углом зрения анализируется, к примеру, одно из первых нешкольнических произведений НВН — датированное 1903 годом стихотворение “Стеснилось сердце болью сладкой...”. Между тем ничего сугубо личного в данной антиномии нет: это расхожий типовой сюжет не только любовного чувства1, но и университетских заданий той поры. Вот что пишет в своих мемуарах филологический студент Петербургского университета Вл. Пяст, рассказывая об одном из “заседаний” университетского литературного кружка, на котором, кстати, “председательствовал” Недоброво, тогда еще тоже студент: “...Мне легко было „проблестеть” речью по заготовленному конспекту. В этой речи длинно повествовалось о заимствованной мной на семинарии Зелинского у Платона Афродите Урании (любви небесной) и Афродите Пандемос (любви вульгарной)...”2
Разумеется, все это — “отдельные неточности”, и если я за них цепляюсь, то только потому, что через них сподручнее подступиться к разрешению той главной мысли, на которую наводит рецензируемая книга: переводится ли на бесстрастно-объективный научный языксудьба— главное событиежизни творчеством?(С умыслом строю фразу со сдвигом — по аналогии с пастернаковским: “так начинают жить стихом...”.) И шире: возможно ли понять (и рассказать) парадоксы литературной судьбы, не сливая ее в одно с личной биографией? Особенно ежели, как у Недоброво, судьба эта, как говорится, не задалась? Для наглядности задержусь на одном эпизоде этой незадачливой литературной судьбы — двухлетней (1913 — 1915) истории “Общества поэтов”.
