93 Айзек Бродский — Бродский Исаак Израилевич (1883/4 — 1939), ученик И. Е. Репина, в знак зависти к деяниям которого (“Торжественное заседание Государственного Совета”) написал картину “Торжественное открытие II конгресса Коминтерна”. Противоречивая личность — писал картины в духе советского реализма, а дружил с хорошими людьми (например, с Кустодиевым).
94 Аббат Фариа — литературный вымысел Дюма, соучастник организации побега одного заключенного из острога, хранитель тайн многих исповедей и одного клада.
<p><strong>Дно колодца</strong></p>
Берязев Владимир Алексеевич родился в Прокопьевске (Кемеровская обл.) в 1959 году. Автор нескольких лирических сборников. Заместитель главного редактора журнала “Сибирские огни”. Живет в Новосибирске.
* *
*
Если песок и вода —
Значит, вернулся туда,
Где от воды до воды
Тянутся ветра следы...
Пасмурна серая гладь,
Серая пасмурна высь...
И вне возможности лгать,
Выше и больше, чем жизнь, —
Каждая горстка трухи,
Каждый прибрежный откос.
...Не отпускают грехи.
И остается вопрос:
В чем благодать пустоты
И одиночества лик?
И от воды до воды —
Только любви материк.
* *
*
Дно колодца и неба рядно,
И полет в золотом промежутке:
Словно тает в соломенной грудке
Соловьиного смеха зерно.
Любо-дорого, лепо-красно
В новобрачных прозрачных покоях.
Никнет ветер на чистых покосах,
Льется в озеро света вино...
Тихо пей все, что Богом дано,
Причащайся последнему счастью,
Благодати земной причащайся,
Завтра — поздно,
Потом — все равно.
Там — потом, даже днями темно,
Лихо там без любви и поруки...
Вон и листья от счастья и муки
Золотые — ложатся на дно.
* *
*
По Телецкому озеру
рябь, рябь.
А по гребням и скалам —
туман, туман.
Проступает из воздуха
дождь-хлябь
Да курится за мысом
гора Шаман.
Где стеклом вулканическим
гладь вод,
Черным-черного зеркала
глубина,
Словно лоб запечатал мне
хлад-лед,
А душа и не знает
о дне дна...
Переплыть, переплавиться
след в след
За алтайской наядою —
ждать, жить! —
В ту страну, где неведома
власть лет,
И в двойном одиночестве
знать-быть...
* *
*
Спелой россыпью рдеет ранетка.
Тронул иней до ржавчины лист
у малины.А в глянцевых ветках —
сквозняков нескончаемый свист.
Лишь сирень зелена до морозов.
Лишь под вечер с чернеющих туч
обрывается остро и косо
одинокий блуждающий луч.
Он скользнет по сараям и крышам.
Груду дров обольет желтизной.
И дрова, словно кожа, задышат
и пахнут смолянистой весной.
И выхватывает без разбора
в тишине, где сыреют дворы, —
как тревожно
над ветхим забором
все цветут
золотые шары...
Романс
А на левом берегу —
Все в снегу,
Все упрятано, укрыто, укромно.
