А метель лютует. Злее, чем даже утром. Тогда хоть иллюзия была просвета. Белое на черном. Теперь же белое на белом. Полная слепота. Откуда столько колючего? И хищного? Из мягких, нежных облаков, конечно.
Две черные тени возникают внезапно. Прорезываются впереди. Мгновенное отвердение воздуха. Прямо перед носом Мишкиной “девятины”. Наваждение. В зыбком конусе света от своих собственных фар. И кажется, в эту секунду он сам, желтый, рыскающий из-за неровностей мерзлой декабрьской дороги, и должен смыть эту пару. Немедленно. Махом. Словно дворники со стекла. Откинуть. Обязан. Вправо или влево. Сейчас!
Но ничего подобного не происходит. Тени не исчезают с дороги. Эти люди. Не освобождают проезжую часть. Не пропадают. Не спешат разобраться на штрихпунктиры пурги. Белые звездочки. Они приближаются. Расплываются, как кляксы. Два живых человека. Наезжают. Стремительно и неумолимо.
“Почему они на дороге? Почему на дороге? Ведь есть же тротуар. Тротуар!”
В последнюю секунду, с той же необъяснимой и неумолимой логикой бреда, Мишка резко берет влево. Без колебаний. Одним движением. Как робот или зомби. Радиоуправляемая кукла. Машину выносит на утоптанный снег неширокой обочины. Небольшой бордюр гасит скорость. Но все равно метров тридцать “девятина” катится и только потом замирает. Останавливается, едва не ткнувшись в железо мусорного бака.
Миша не смотрит в зеркала. Миша не оборачивается. Он просто сидит. Головой уткнувшись в руль. Наконец доносятся голоса. Две тени наплывают справа. Живые. Пацаны. Два мальчика.
— Потому, что он послушал ведьму, — говорит один.
— Нет, потому, что он ее не послушал, — отвечает другой.
А потом тьма и метель съедают слова. Проглатывают, растворяют. Становится тихо-тихо. Только шелест снежинок. Шорох небесной материи.
Надо ехать. Но последние остатки энергии, куража истрачены на Левашова. Полный упадок сил. Интересно, о чем думает Ленка? И думает ли она?
Мишка включает первую передачу и медленно, очень медленно выезжает из двора Связьнадзора. Снег скрипит. Шуршит, не хочет умирать под колесами. Превращаться в наст, в лед, в тишину.
Рогов сидит в своем кабинете и читает “Вестник связи”. Это святое. Быть в курсе событий. На мостике. На стреме.
— Ну как дела?
— Штраф пять минимальных окладов плюс бесплатный Интернет им в офис.
— А могло быть?
— Двадцать пять каждого десятого. Обрезанные провода и пластилин в разъемах. А так — отсрочка на три месяца.
— И молодцом тогда, Михаил Маратович. От графика, значит, не отклоняемся. Четко идем. Прекрасно.
