Вот, к примеру, к 2017 году (не так долго ждать, если подумать) высокие технологии достигли такого уровня, что не представляет проблемы обеспечить приличные условия каждому. (Уж, наверное, не в “одной отдельно взятой” прогресс достиг такого нечеловеческого размаха!) Но это не только никому не нужно (из тех, от кого что-нибудь зависит), но даже крайне нежелательно — законы бинарной оппозиции определяют жесткую взаимозависимую связь между элементами системы: не будет бедных — не станет и богатых, а это подрывает на корню самое основу консумеристской цивилизации. Поэтому в мире 2017 года поддерживаетсявидимостьнеобходимости экономического неравенства, и потому этот виртуальный мир жестко стратифицирован — нерасчленимые массы вырождающихся пролов по-тараканьи кишат в убогих промзонах, все больше и больше смахивающих на гетто (почти дословно повторяя оруэлловскую модель), а пресыщенная элита ищет все более и более экстравагантных способов для борьбы с пресыщением где-то на недосягаемом верху, куда простым смертным путь заказан. Крылов вхож в этот мир благодаря Тамаре — сам-то он туда отнюдь не стремится, но она настойчиво раз за разом пытается затащить к себе свое дорогое сокровище.
Амбициозный Тамарин проект, шокировавший власть имущих, презентация коего вызвала неслыханный скандал и обрушила ее гладко развивавшуюся карьеру, связан с грандиозным кладбищенским мемориалом (ритуальные услуги — одна из отраслей Тамариного бизнеса, она, кстати, дерзко его модифицирует, пытаясь сделать из церемонии приятную процедуру “для живых” — то есть, собственно,потребителейуслуг, — что, несомненно, отвечает духу времени(нашего, нашего!) и отлично вписывается в рамки политкорректности — никаких неприятных ощущений! — что делает честь авторской наблюдательности). Бомонд вскипел и раздражился не столько потому, что ему напомнили о смерти, — проект предполагал вложение средств в гипотетическое культовое сооружение для будущего упокоения акционеров на веки вечные, будущей Вавилонской башни, — сколько потому, что перед ним поставили зеркало и вынудили в него посмотреть — и увидеть себя трупами, какими они в действительности и были, лишь до поры до времени удачно притворяясь живыми. Вот этого Тамаре и не простили — нарушения этикета виртуального мира, где нет никаких табу, кроме одного — упоминаний о мнимости.
