Набоков Владимир.Знаменитыйписатель, автор романа “Лолита”, в котором рассказывается о любви зрелого мужчины к девочке-подростку. Имя Набокова упоминается в большинстве книг Пелевина. В романе “Священная книга оборотня” главная героиня, лиса-оборотень А Хули, действует в амплуа “азиатской Лолиты”. Более того — она сама является страстной поклонницей творчества этого писателя и глубоко возмущена попытками объявить его крестным отцом педофилии. По мнению А Хули, подлинная тайна “Лолиты” заключена не в порочности сюжета книги, а в ее хорошо замаскированной благопристойности. Обыватели, в первую очередь американские, на ура восприняли роман, потому что он давал выход их тайным страстишкам. Однако если для буржуазии в порядке вещей скрывать собственные пороки, то представители богемы и творческой элиты стыдятся своих буржуазных добродетелей. Подлинная мечта автора “Лолиты” — не зеленые девочки, а зеленые мальчики, точнее, мужи, изображенные на американских денежных купюрах. Достаток, пусть даже скромный, который позволил бы писателю вернуться в мир своего детства и ловить бабочек — пусть не в России, которую мы потеряли, а где-нибудь в Швейцарии.
Творчество писателя популярно не только среди людей, но и среди вампиров. В резиденции вампира — предшественника Рамы на самом видном месте размещены две картины, в которых обыгрывается набоковская тематика. На первой изображена сидящая в кресле голая девочка лет двенадцати с головой Набокова. Единственная деталь ее туалета — галстук-бабочка в строгий буржуазный горошек. Чтобы не оставалось никаких сомнений в сюжете картины, она называется “Лолита”. На втором полотне изображен примерно такой же кентавр, однако имеются и отличия. Кожа девочки очень белая, а лицо Набокова, насаженное на тело Лолиты, — старое и дряблое. Эта картина называлась “Ада”. Комментарий вампирского искусствоведения к этим картинам таков. Романы Набокова “Лолита” и “Ада” — это варианты трехспальной кровати “Владимир с нами”. Почему? Потому что между любовниками в его книгах всегда лежит он сам. Кто-то может вспомнить, что это — парафраз старого анекдота, героем которого был другой, не менее известный человек по имени Владимир. Ну и что? Юпитеру-постмодернисту дозволено делать то, что не дозволено простому литературному быку.
