Озирис.Вампир-толстовец. Граф Лев Николаевич Толстой оказал большое влияние не только на людей, но и на вампиров. Некоторые из них увлеклись его учением и стали опрощаться. Опрощение для вампира означает переход от баблоса к натуральной красной жидкости. Но безубойно — толстовцы все-таки. Возникновение среди вампиров секты “толстовцев” — один из показателей того, что человеческая культура в лице своих лучших представителей способна оказывать влияние на образ жизни и мировоззрение обитателей Empire V. Знал ли сам Лев Николаевич о ее существовании? Недвусмысленный ответ на это дает название лучшей его пьесы: “Живой труп”.
Постмодернизм.Одно из ведущих течений современной культуры. Постмодернизм многолик, всеобъемлющ и вездесущ. Во времена Наташи Ростовой и Андрея Болконского признаком культурного человека было знание французского языка, в нашу эпоху — умение поддержать разговор о постмодернизме. При этом мало кто действительно понимает сущность этого явления. Возьму на себя смелость сказать, что этого не понимает никто.
Разгадка проблемы в том, что постмодернизм — не идея, теория или система, а скорее ощущение, чувство, настроение, атмосфера, позволяющие уловить “пульс времени”. Может быть, даже инстинкт — пусть и не основной. У постмодернизма женская душа — именно поэтому он так переменчив, капризен и неуловим.
Людовик XIV любил повторять: “Государство — это я”. В обществе с демократической культурой каждый человек — суверенный монарх. И смело может заявить вслед за Людовиком: “Постмодернизм — это я”. Любое рассуждение о постмодернизме — не что иное, как разговор о самом себе; чем неопределеннее предмет рассуждений, тем отчетливее проступает личность автора и авторский взгляд. Наш новый лозунг: “Каждый сам себе постмодернист!” Мое, тысяча первое, определение постмодернизма: постмодернизм — это Пелевин; Пелевин — это постмодернизм.
Впрочем, Виктор Олегович тоже дает свою трактовку постмодернизма — обычного и развитого. Развитой постмодернизм — это такой этап в эволюции постмодерна, когда он перестает опираться на предшествующие культурные формации и развивается исключительно на своей собственной основе. Новое поколение не читает книг, поэтому наступила эпоха цитат из телепередач и фильмов. Предметом цитирования становятся прежние заимствования и цитаты, которые оторваны от первоисточника и истерты до абсолютной анонимности. Ничего удивительного. Постмодернизм по своей сути — не что иное, как “коровье бешенство культуры” (В. Пелевин, “Шлем ужаса”).
