Выступает какой-то необычайный воркутянин с необычной биографией.
Ну, и всякие. Идет разговор о необходимости потребовать в резолюции возвращения Солженицыну гражданства и напечатания его книг.
Встает Изюмов151 — сонный сытый чиновник, зам подлейшего Чаковского, и говорит, что принимать такую резолюциюнеследует, т. к. у них в “Лит. газете” лежат документы, показывающие, что А. И. С. в лагере был стукачом... Подлинники его доносов.
Люша закричала со своего места: “Вон из президиума! Ложь! Вон!”
Но зал огромен, ее не слышат.
Она сбежала с верхотуры вниз, домчалась до микрофонов, стоявшихпередстолом президиума, схватила сразу 3 и прокричала в зал: “Позор! Вон из президиума, вон!” И ему в лицо прямо: “Как вам не стыдно!”
Скандал загасили умельцы. Л. села на свое место и умолкла. Устроителиизвинились перед Изюмовым(!!!). Воркутянин в поддержку Л. сказал: “Мы знаем, кто такой Солженицын, и плевать нам на ваши фальшивки”. Ну и потом говорили о других предметах — каждый свое. Лариса Богораз, Лев Тимофеев (или до!).
Поставили на голосование резолюцию — и в ней, в частности, говорится о необходимости вернуть А. И. С. гражданство и напечатать его книги в России.
Все голосовализа— даже Изюмов.
16 ноября 88, среда, Переделкино.В киевской газете напечатано — проскочило! — “Жить не по лжи” Солженицына. Проскочило как-то; вообще же Л. сообщила мне, что никакого “Архипелага” и вообще Солженицына печататьнебудут.
13 декабря 88, среда, Переделкино.Два или три поколениянечитали книг Солженицына... А вот ведь — жаждут. Хотелось бы понять, в чем механизм славы — подспудной и вдруг извергающейся наружу, как вулкан?
Во вторник, за 2 дня до дня рождения, я послала А. И. С. телеграмму, весьма сухую и бездарную. Не знаю, дойдет ли?
19 января 89, четверг, дача.Ал. Ис. пишет (Люше), что он не мог бы приехать домой туристом, а если приедет — то навсегда, умирать. Это мне понятнее.
15 марта, среда, 1989, Переделкино.Радость:доброеписьмо от А. И., до которого дошла кинолента, сделанная на вечере в Доме архитектора, и ему будто бы понравились мои слова о его феноменальной работоспособности, о том, как он с утра до ночи писал “Архипелаг”... Почерк его, любимый язык его, всегда меня ударяет по сердцу.
7 июня 89, среда, Переделкино.Звонил мне Бен Сарнов, специально, чтоб сказать, как он восхищен книгой “Памяти детства”.
