Новый Мир ( № 9 2008) полностью

Миша и сам был, что называется, “аккуратистом”, но теперь его комната в коммуналке совершенно преобразилась. Мишина жена Нина явно была виртуозом быта. Она успела переклеить обои и сшить новые занавески… Найти при грудном ребенке время для приготовления довольно-таки замысловатой трапезы, да еще в голодные времена, тоже сумеет не каждый. Все, что Нина делала — подавала на стол, пеленала сына, переставляла мебель, убирала со стола и мыла посуду, — делалось ловко и как бы без усилий. Я тоже кое-чтоумела, но чем старше я становилась, тем больше мне было жаль тратить время на бытовые дела. Так что я, что называется,оценила— хотя меня несколько удивил Мишин выбор, потому что не интеллектуальные “изыски”, столь занимавшие Мишу, а именнодом и бытбыли содержанием жизни Нины.

А ведь Миша той весной сделал Леле предложение — и она его не отвергла.

Как же повезло этим влюбленным, что они не поспешили соединить свои жизни!..

Женя и другие

Судьба одарила Женю разнообразными способностями и привлекательной внешностью. Мы были ровесниками и коллегами. Я была лет уже десять как замужем, а приятель мой был женат, кажется, в третий раз. Я так и не смогла понять, что их с Анютой соединяло, — она была много моложе, а на роль опекуна Женя не годился.

Анюта была не слишком образованна и не слишком тактична. Женя принадлежал к типу людей, которые всю классику успевают прочитать задолго до школы. Однако Анюта не признавала его авторитет даже тогда, когда Женя был явно прав.

С моей точки зрения, их квартиру никак нельзя было назватьдомом. Явившись туда часов в шесть вечера по неотложному делу (у них не было телефона, а мобильники еще не придумали), я застала незастеленную постель и стол, заставленный грязной посудой. Анюта любила одеваться, а дома вела себя как в общежитии — кому мешает вот эта вещь, тот пусть ее и убирает на место.

В той мере, в какой я могла наблюдать их взаимоотношения, Женя и Анюта всегда были как бы на грани возможной ссоры: чем-то недовольная Анюта, почти не скрывающий раздражения Женя. Он был человеком теплым и сердечным, но при этом вспыльчивым и даже вздорным. Я никогда не видела его просто удовлетворенным — или он был на подъеме, и тогда появлялись интеллектуальные импровизации, способствовавшие нашим совместным трудам, или на спаде — и тогда все, что мы делали вместе, объявлялось ненужным, а к тому же еще и требующим несоразмерных усилий. У меня были основания терпеть эти “американские горки”, поскольку в нашем тандеме Женя как специалист был незаменим.