Зоя всегда была готова сорваться с места, чтобы пойти в кино, в поход или в гости. С Андреем обо всем надо было уславливаться за неделю, а потом еще и получить подтверждение, что встреча состоится. Сначала я думала, что он очень загружен, а со временем поняла, что ему в тягостьлюбые обязательства-— как если бы он постоянно был не уверен в том, будет ли онв силахисполнить обещанное.

Со стороны это можно было принять за эгоизм, но эгоист обычно имеет в виду некую свою выгоду — впрочем, быть может, “свобода от”в описанном случае и может считаться “выгодой”?

Вспоминая эту историю через много лет, я думаю, что этой паре все-таки повезло. Если бы они пытались сделать то, что в быту называется “сохранить семью”, это был бы ад для всех.

Старше пятидесяти

Даже младшим из моих близких друзей нынче больше пятидесяти — их семейная жизнь, удачная или не очень, сложилась до начала перестройки. Это важно потому, что тогда даже бунтари были детьми тех, кого по-английски называютsquare— то есть “правильными”.

Один из самых дорогих мне людей был гомосексуалистом, но когда однажды об этом меня спросила наша общая знакомая из старшего поколения, я недоуменно пожала плечами. Подобные сюжеты никогда не обсуждались с третьими лицами — ведь тогда за гомосексуализм полагаласьстатья.

Наше сочувствие западным бунтарям 60-х было столь же несомненным, сколь и пассивным, — фильм “Hair” у нас не шел, но “все мы” его раньше или позже посмотрели; о том, что один замечательный художник пробовал наркотики, знали вовсе не только его ближайшие друзья, однако об этом старались не упоминать даже после его неожиданной ранней смерти — предположительно от инсульта.

Можно было не одобрять образ жизни своих родителей, но о жизни в сквотах мы едва слыхали. Формальности типа печати в паспорте мало кого интересовали, разве что этого требовали какие-то внешние обстоятельства. Однако промискуитет считался уделом “богемы”, а с ней пересекались жизненные пути очень немногих из нас.

Конечно, вокруг меня люди сходились и расходились, но обыкновенно измены и разрывы воспринимались нами какнесчастья, а не как малозначимые эпизоды. Даже трижды женатый Женя вовсе не желал слыть сторонником “свободы нравов”. Помню, как он устроил мне сцену за то, что во время какого-то утомительного заседания япри всех(!) попросила у него носовой платок, чтобы вытереть свои очки. Я не смогла его уверить в абсолютном равнодушии этих “всех” к нашим персонам, не говоря уже о том, что платок я попросила шепотом.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги