Инфодисплей на стене в этом спящем режиме бездействовал как экран и активировался лишь как зеркало. «Печь» с повадками скатерти-самобранки (выдавала согласованный с внутренним настроем организма набор блюд сразу же по активации) практически бездействовала. Лёгкие занавески на древне скромных в размерах окошках сводили на нет проникновение извне любой информации…
На тонких едва ощутимых силовых потоках он мягко взлетал и легко соскальзывал вниз. Отдельные виды энергоёмкости и общий энергобаланс в целом постепенно восстанавливались.
На шестой день он нашёл дополнительный канал выхода – вторую дверь. На четвёртый начал искать. На пятый думал, что уже не найдёт, да не сильно и надо-то…
Дверь активировалась через печь посредством ввода с пульта на столе какого-то мнемокода – так говорилось в обнаруженной им инструкции. Перепробовав все доступные его памяти вежливые просьбы и традиционные обращения, он понял, в конце концов – больше слов и терпения нет. Тогда он покопался в своём инфоинсайдере и вдвоём с этим своим информационно-внутренним «я» они успешно хакнули дверь. Теперь она открывалась без всяких мнемокодов, просто вручную, с попутно активированным поскрипыванием. (Как оказалось впоследствии этот способ задействования дополнительного вход-канала подразумевался изначально и входил в число прочих способов абсолютно на равных!).
И всю вторую неделю своего для внешнего мира отсутствия он проводил с самого утра на обнаруженном невдалеке маленьком озере среди хвойно-самшитовых зарослей поющего вершинами сосен леса. Лёгкая зыбка тумана растворялась лишь к полудню и вновь появлялась в ранних сумерках; невидимая в ветвях кукушка пыталась считать время существующим и всё время сбивалась со счёта; а на противоположном берегу озерца – метрах в ста-стапятидесяти всего – иногда в призрачно-голубом флёре туманного утра появлялась фигурка одинокой купальщицы…
Тишина здесь действительно была особенная, очень внутренне умиротворяющая. Часы напролёт Малыш мог преспокойно сидеть в асане искрящегося созерцания этой прекрасной тишины и всё наполнявшей весны на открытом берегу чистого лесного озера. Мир застывал, оставаясь живым и подвижным. Зеркально спокойное синее озеро, лес и небо в него превёрнутые, эта странная – будто страшно далёкая и недоступная и одновременно очень близкая – фигурка на том берегу словно отражением его полного одиночества излучавшая лёгкий свет… Облака сразу в небе и в озере. Свет прерасного. Человек в пейзаже.
Малыш полюбил совсем-пресовсем SilenSpring и блуждал на инфоинсайдере теперь почти исключительно лишь в инфопотоках превращения Земли в вечноюную весеннезелёную планету…
«
«
