Эйльли материализовалась рядом с ним, и ему, как всегда в таких моментах, стало непередаваемо легче от её появления…
– Теперь ты знаком с Входом в Погружение и при необходимости всегда можешь им воспользоваться. Традиция прохождения через Вход носит название Преклонение пред Четырьмя Вратами Сновидения. Это дань почитания нити праонейронавтики древности. Сейчас мы попадём ещё в свободный зал коллективной онейронавтики, посмотрим там их интересности…
… И ещё один надрывающийся внутренний полёт доставил их во взлёт-кабинке в такой же в точности тамбур, но цвета солнечного мёда энергетическая преграда на этом этаж-уровне в проёме главного зала отсутствовала и они с Эйльли свободно прошли внутрь.
Обширный высокий зал со стройными рядами облачных онейроподиумов выглядел через край упрощённо: стены, пол, потолок – всё одного тона, чистого белого цвета; а любые элементы интерьера, за исключением онейроподиумов, отсутствовали вовсе – обернувшись, Малыш не смог даже найти двери входа на ровной поверхности стены. Белый неоновый свет излучавшийся идеальным стеклом потолка и стен очень напоминал дневной.
– Упрощённость и пустота зала также лишь искусственный призрак, – сказала Эйльли. – Таким он становится в режиме ожидания, когда его покидает последний онейронавт. А вообще-то здесь есть в наличии и возможно в принципе чуть ли не всё: от мобильных инфовизуализаций высокого уровня до домашних тапочек…
Обрати внимание на стены. Сейчас это просто стены, так же, как пол и потолок. Но фактически все вкруговую покрытия образуют один объёмный инфоэкран. SonAdarium в своём внутреннем устройстве использует значительные объёмы идеального стекла высшей категории сложности. Во время Погружения оно способно на изменение цветовых и световых показателей в очень сложных сочетаниях функций. Когда коллектив пребывает в сталкинге, сон царит здесь не только во внутренних мирах онейронавтов, но и здесь, во внешнем мире, и случайно выходящие из глубин Погружения онейронавты оказываются в обстановке, которая мягко и со всей осторожностью возвращает их обратно в сон. Реальность наполняющая свободный зал пустотой всего лишь один из искусственных оттенков общей атмосферы сна здесь.
Ну, что ещё я забыла? Ага... Онейроколлективы формируются из объединяющихся в разработках групп, группы обязаны своим происхождением ярким индивидуальным Погружениям. Коллективы существуют стабильные, полустабильные и нестабильные.
Стабильные обычно состоят из онейронавтов, для которых онейронавтика – жизненное призвание. Они заняты самыми глубинными разработками. К их компетенции, например, относится сталкинг необходимых и развитие уже намеченных человечеством макет-миров. При необходимости объединения стабильных коллективов занимаются разработками миров «с нуля».
В полустабильных коллективах стабилизировано лишь ядро участников. Полустабильные коллективы – самые многочисленные, и спектр их деятельности очень широк. От свободного тестирования готовых проектов до обширных проектов конечного оформления миров. Зачастую они занимаются собственными свободными исследованиями.
Нестабильные же коллективы создаются обычно разово и цели имеют более облегчённые, иногда даже просто ознакомительные.
Ну и напоследок стоит сказать, что SonAdarium является безусловно самым массовым занятием-увлечением. Обрати внимание на то, что несмотря на небольшое количество этаж-уровней SonAdarium использует семьсот тридцать один статик-мир, то есть почти весь ресурс спектра миров доступных на данный момент человечеству…
… И под конец их ознакомительно-гостевого похода они стояли перед металликоновой дверью слева от главного зала.
– Для групповых занятий существует лишь одна комната? – спросил Малыш.
– Для групповых занятий традиционно не существует ни одной комнаты! – ответила Эйльли. – То что ты видишь – Дверь-в-Никуда. За ней нет ничего... Дело в том, что каждая группа создаёт себе помещение самостоятельно в ею же созданном динамическом мире. Вот, смотри!
Эйльли положила ладонь на поверхность тусклого излучения, и дверь, легко поддавшись её жесту, отворилась. Стена находившаяся в проёме показалась Малышу в чём-то даже преувеличено материалистичной – как бы нарочито грубая сруктура серой поверхности словно олицетворяла собой явление мира реальности как бы в противоположность всеобщему окружению сна. Едва лишь коснувшись взглядом серой стены можно было уже почувствовать её отталкивающее, сопротивляющееся воздействие.
– У нас нет намерения войти, мы не принадлежим к исследовательской группе, – объяснила Эйльли, – поэтому мы видим неприемлющее нас Ничто. Если же мы приходим с выраженной целью и принадлежим к исследовательскому обществу, то за дверью оказывается комната групповых занятий именно нашей группы. А это, смотри, ознакомительный вариант…
Эйльли полуприкрыла глаза и положила ладонь на грубую поверхность. Стена растаяла и небольшое пространство мягкого света впустило их. Комната представляла из себя правильный куб с полным отстутствием чего бы то ни было.
