– Они же! – коротко прокомментировала Эйльли, имея в виду, видимо, всё тех же серьёзных исследователей онейроглубин. – Явление в невозможности своей не уступает классическому хлопку одной ладони, согласись!..
… Он был согласен, а Эйльли ступила в зазеркалье и сразу исчезла. Ещё раз осторожно потрогав чувствительную, как подвижная ртуть, поверхность амальгамы, он переступил её границу и оказался в этой самосоздающей себя бесконечности.
Эйльли рядом не было. Но Эйльли была где-то в нём – он почувствовал её совмещение с его личностью. Он же оказался внутри этого подрагивающего отражения, не наполнив его даже ни насколько собственным присутствием – он не видел собственного тела и бесконечность уходящих вдаль проёмов по-прежнему оставалась пустой…
Но он находился определённо внутри этого зазеркалья и был в состоянии передвигаться в нём.
«Анфилада индивидуальных путешествий – вполне согласно названию – предназначена лишь для индивидуального вхождения!», услышал Малыш в своём мозгу мысль Эйльли, «Причём даже индивидуальность в ней, как ты видишь, частично утрачивает себя. Меня сейчас здесь совсем почти нет. На входе я выбрала назначение твоего проводника, и присутствие моё в реальности сейчас ограничено лишь частью твоего мыслительного процесса».
Он посмотрел на убегающий в бесконечность коридор. Вся правая стена исходилась лёгким матово-белым свечением периодических то ли окон, то ли источников. Слева, напротив светящихся арок находились вход-прямоугольники одинаковых и одинаково закрытых дверей.
«Куда мне двигаться?..», ощущение было такое, будто он спрашивал сам у себя.
«Вперёд. В любом случае ты остановишься возле своей кабины – адрес-определитель был задействован ещё на входе».
Он прошёл ещё несколько шагов и остановился у одного из проёмов-дверей. Малыш активировал дверь. За ней находилось совсем малое комнатное пространство с возвышением плавных облачных форм посередине. Освещения легко-серых, или быть может сиреневых, тонов хватало лишь на самое необходимое ориентирование.
«Ложись», произнесла Эйльли каким-то полуотрешённым тоном, «Мою область твоего мышления уже затягивает в сон. Встретимся на выходе из сновидения…».
Малыша тоже уже покачивало на мягких волнах сна. Лёжа в облаках, он почувствовал точку входа и оказался во сне.
«Добро пожаловать в программу начального проистечения во врата Великого Сновидения!», прозвучало спокойное приветствие, «Дальнейшие Ваши действия являются программно-автоматическими и не требуют затраты Ваших энергоресурсов».
Он поблагодарил за информацию и ответил на приветствие. Вслед за этим он взял три крупных яблока и, удерживая два из них в ладонях и одно перед собой – силой взгляда – несколько раз совместил их в одно и разделил вновь. Он опустил голову и полуприкрыл глаза. Когда он поднял взгляд, ладони источали голубоватое, энергетически очень значительное свечение. Он свёл ладони вместе, и пересечение энергий произвело синий кристалл идеального строения в его руках. Малыш взглянул на его грани. Грани содержали миры.
Держа кристалл перед собой на вытянутых руках, он вошёл в мир пустыни. Ветер зноя пахнул ему в лицо…
Он развернул кристалл и вошёл в мир низвергающихся изумрудно-хрустальных вод. Теперь он стоял вровень с падающим водопадом…
Он обернул грань и оказался парящим высоко в воздухе, над горным простором…
И ещё одна, особо ослепительная грань кристалла внесла его в мир слепящего само разумение солнечного света…
Он выпустил кристалл из рук, и кристалл разлетелся на тысячу искр у ног его. Он склонил голову и полуприкрыл глаза…
Когда он снова поднял взгляд, почти совершенный мрак окутывал его. Этот мрак показался ему знакомым до чёрточек, и он понял, что стоит на пороге своей онейрокабины вновь. Но место его в облачном возвышении сна посреди кабины было занято кем-то другим…
Он не двигался и внимательно смотрел на кого-то неизвестного, непонятно почему оказавшегося именно здесь… Пока с каким-то иррациональным и леденящим внутренним содроганием и со всей нахлынувшей жутью не понял, что этот другой – он сам… Стальной лёд сковал всё его существо на пике разделения – он видел себя спящим во сне. Сделав шаг вперёд, он разрушил оказавшуюся тончайшей кристалл-фольгой преграду сковывавшего его льда, наклонил голову и полуприкрыл глаза…
Подняв взгляд, он увидел AlloStar перед собой в широкой панораме и вошёл в него. И в четвёртый раз он опустил голову и полуприкрыл глаза…
«Программа начального проистечения во врата Великого Сновидения завершает работу», проходили в его мозгу спокойные слова, а вокруг его окружало всё то же полностью неопределённое до неописуемости Ничто, «Вы были полностью подведены к Погружению. Хотели бы наблюдать Вас рядом с нами!».
Малыш открыл глаза в онейрооблаках своей онейрокабины. Эйльли в нём ещё не активизировалась – его мозг не привыкший к новым нагрузкам ещё частично спал. И в полусне он поспешил сквозь нарастающую анфиладу зазеркалья и оказался во вход-тамбуре уровень-этажа.
