Голубое небо с чистыми белыми облаками и белоснежные паруса одинокого корабля в солнечных лучах над бескрайним морским простором… Корабль пуст… Так же как и бескрайнее море… В море только корабль… На корабле только капитан… Я – и капитан, и корабль… И даже не знаю, что больше… Я могу быть капитаном, либо же могу видеть капитана со спины, стоящим на носу корабля, на палубе… И я могу быть кораблём, либо же видеть его весь или в подробностях отдельных частей… Форма капитана – белоснежная рубаха, чёрные сапоги очень отточенных форм… И волосы, длинные волосы… Но лицо всё-таки трудно или вообще… Зато с флагом полная определённость – на моём корабле нет и не может быть флага, возможно как у меня нет и не может быть имени… Отсутствие флага – символ полной чистоты и безмерного целомудрия корабля… Корабль чист и одинок… Это фрегат моего плавания в сон вечности… Я вдыхаю ветер и запах морских брызг рвущихся мне в глаза с лучами жаркого солнца. Немо. У него не было и не могло быть последователей и учеников. Приверженцы его интеллектуального напряжения искали тщетно его в пространствах и в веках. И в этот раз, как часто уже случалось, были, казалось, всего в нескольких недостающих пределах пресеченья черты. Он был спокоен и безмятежен, как если бы их не существовало вовсе. Корабль постигал собой вечность... Лучшие из лучших, преданные до самоотвержения, постигшие ценой невероятных усилий великое множество. Сама черта пресечения готова была пасть к их ногам в признании благородства их душ и отваги их дерзаний. Когда истекли века и начинался уже абордаж; когда мягко-острые кошачьи лапы уже царапались аккуратно и нежно в затрещавшие от древесной тоски борта корабля; когда светлые умы всего человечества рискнули в извечном отчаяньи шагнуть к непостижимому свету – он ушёл через древнюю пробоину в трюме. Вырвав латы и преодолев сопротивление хлынувших вод. Корабль уходил в пучину за ним, а я по-прежнему не мог понять чему из окружавшего мира я больше принадлежу. Себе? Кораблю? Или ему, капитану, которого уже не было, ещё не было и возможно не было вовсе?
Триарх-вопрос завершал инфообмен. Некоторое время Малыш не воспринимал выход. Адаптация проходила плавно, покачивая его на волнах возвращающихся в реальность понятий и определений. Особым вопросом для него так и осталось время инфообмена. Даже полностью вернувшись в реальность, он не мог до конца урегулировать временные соотношения. Проницающее всё и вся понимание вечности, в которой путешествовал он в этом инфообмене, конечно, покинуло Малыша, но он всё ещё был уверен, что инфообмен занял не менее нескольких месяцев, если не лет!.. А оптимально-внутренним сроком в нём вообще была протяжённость в семь-восемь лет... Но сверившись со скрижалью хронометра на панели кабинки, он увидел, что прошло чуть более одних земных суток.
