– Аудиоступень, – произнесла Эйльли. – По сложности восприятия и глубине наслаждения уступает лишь первой ступени. В инфообмене задействован лишь слух и все остальные чувства обладают полной свободой к высокому полёту фантазии. Многие считают этот раздел особо покровительствующим творчеству. Однако больше он пользуется вниманием страстных поклонников Первоосновы.
– Неужели! – не сдержал Малыш взгляда блеснувшей иронии.
– Ты застрянешь в первом! Там есть стан непоправимо-тяжёлых философов, – легко парировала Эйльли и добавила, смеясь: – Но это тебе не поможет!
– Вторая инфоступень довольно часто играет в энергетически завышенных областях, – продолжила она. – Паломники и Ввергнутые, используя здесь лишь один орган сенсорики, имеют возможность свободного использования всей остальной гаммы чувств для построения довольно серьёзных по плотности собственных миров.
– Здесь могут быть Ввергнутые? – Малыша явно тревожил этот феномен энергетического самозамыкания вечности в вечности…
– Здесь могут… – заверила Эйльли. – Наличие внешнего инфоисточника, даже единственного, играющего на волнах Прекрасного даёт им возможность почти полного ухода в создаваемые ими миры иллюзий. Но пребывая в активно-сознательной телесной мобильности, они оказываются в двойственном и довольно подверженном положении. Легче воспринимается на примере.
Она оказалась возле молодой женщины, в плавном танце внимавшей с закрытыми глазами какому-то произведению звучавшему в клипсах её инфокристаллов. Эйльли приглашающим жестом пригласила Малыша и он оказался с ней рядом.
– Заниматься с ней Тайною можно произвольно и довольно страстно. Но ни в мире грёз её, ни в нашей реальности, она даже не заметит партнёра. Процесс проистекает лишь на отражённых и полуотражённых уровнях её сознания. Искусство Тайны не теряет от этого ничего ни для тебя, ни для неё, но Тайна обретает оттенки довольно милой пикантности...
Эйльли скользнула ладошкой вниз по нефритовому спуску прекрасного тела плавно переливавшейся в танце женщины. Женщина приоткрыла глаза и улыбнулась совсем-совсем будто издалека.
– Попробуй пока! Мне необходимо отвлечься на несколько мгновений.
И она исчезла, растворившись в заискрившемся воздухе.
А они осторожно втянулись в обволакивающие покровы Тайны времени и любви... Любовь эта была похожа на луч лишь готовящегося взойти из-за горизонта необъяснимо-далёкого солнца... Постигаемое им существо приоткрывало глаза, понимало и любило его... Но миры, в глазах её отражавшиеся, вносили тонкие черты глубочайшей тоски полной непостижимости кем бы то ни было кого бы то ни было. Они даже говорили о чём-то обрывочно друг с другом, но смысл говоримого не был смыслом даже для них самих. Они свивались в причудливые узоры неразрешимой софистики и затягивались в узлы объятий угрожавших физической целостности их тел...
Эйльли вернулась вовремя как всегда и выход Малыша из запутанных уз Тайны был обычно спокоен и безопасен, но проницался лёгким оттенком крайней неразрешённости.
– Эйльли… Дым времени в пространстве не свят…
– Это знают… дети…
– Возможно нить судеб в обесточиваемых мною руках?
– Возможно! Но лёд сверкает огнём!
Ему стало легче. Волна тепла поднялась от его истоков к области сердца и он поцеловал на прощанье полуприсутствие женщины истывающего танца.
Им было пора. На первую. Инфоступень.
– Предел первой инфоступени – сектор книг. Предел наивысшей сложности и наиболее развитого информационного насыщения. В каком бы месте Библиотеки ты не находился – в предел первой инфоступени принято идти пешком. Без средств эфемерного ускорения и исключительно неспешным шагом. Наслаждаясь бесконечностью просторов и величием внутренних покоев Великой Библиотеки! Рекомендуется также выбирать возможно более удалённый от тебя на данный момент зал предела...
Малыш был согласен на всё. Они нашли многомильно удалённый от них витками маршрута зал предела первой инфоступени, сориентировались и в замедленно-концентрическом приближении пошли просторами, коридорами и пространствами предрассветной Библиотеки…
Бескрайнее небо, открывавшееся с идеально прозрачных высот, начинало светиться серыми переходами от голубого к розовому, и в это время невыразимо хотелось проснуться, чтоб встретить подобный прекрасный рассвет… Но они не спали этой ночью и поэтому брели чуть обречённые на невозможность открыть глаза в такую красоту после глубокого сна. И чему-то совершенно непонятно радовались с почти строгой периодичностью. Не понимая истоков своей радости, они замирали в стремительном поцелуе и, очнувшись, подолгу смотрели туда где вот-вот должно было показаться восходящее солнце...
