— Не удержать, — согласилась я, вспомнив об Улье.
— Да и я не собираюсь жертвовать своими парнями в угоду раскормленным бюрократам Андалора, потому что очень скоро здесь станет слишком жарко!
Лицо Дайхана на миг стало жестким, даже жестоким, но затем разгладилось, стоило ему посмотреть в мою сторону. Он протянул руку, помогая мне забраться на спину Белыша, и уже скоро мы неслись на яцелопах по ночному городу.
Мне казалось, что мы летим навстречу новой жизни — прекрасной, пусть и немного опасной. И что в ней раскроется все то, что раньше пряталось во тьме, после чего Юг и весь Андалор будут, наконец, свободны от угрозы Тёмной нечисти.
И вот тогда-то нас ждет нечто невероятно чудесное.
На кухне снова что-то разбили, затем раздалась ругань Эрика и успокаивающий голос Стейси. Она спешила на помощь, пообещав тотчас же заняться скопившейся грязной посудой, которая, по словам нашего повара, мешала ему «маневрировать в пространстве».
Но этого самого «пространства» не имелось ни у кого — с раннего утра в таверне снова было полным-полно народа.
Мы с Пусториусом бегали как заведенные, собирая и разнося заказы. Стейси от нас не отставала, а ближе к обеду Пусториус даже стал с завистью поглядывать в сторону Румо.
Наевшись, наш лохматый охранник с довольным видом растянулся на полу рядом с кухней и ничего — ничего! — не делал.
Впрочем, делать ему особо было и нечего: на нас никто не нападал и на моего яцелопа не покушался.
— Нет, ну в самом деле! — бормотал Пусториус. — Я бы с радостью поменялся с ним местами. Элиз, давай научим твою собаку разносить заказы?
На это Румо клацнул зубами так выразительно, что Пусториус передумал чему-либо его учить. Вместо этого поинтересовался, где сегодня Беата и Регина. Почему их нет в таверне?
Пусть за глаза он называл сестер «криворукими», но их помощь сегодня, несомненно, нам бы не помешала.
— У них выходной, — вздохнув, сообщила ему. — Праздник, как-никак! Только я забыла, какой именно… Тот, когда запускают кораблики по реке.
На это Пусториус заявил, что ему сейчас не до корабликов. Вот и мне тоже было не до них.
Мы едва справлялись, работая на пределе сил, и Кирк прекрасно это осознавал.
Но так как таверну он уже продал, то изменить ничего было нельзя. Оставалось лишь доработать последние дни — до появления нового начальства.
Что будет потом, мы пока еще не знали. Новый владелец собирался приехать завтра вечером и официально поставить нас в известность.
Нужно поговорить с Кирком, промелькнула в голове мысль.
Он ждал моего ответа — согласия на переезд в столицу, — и я собиралась сказать ему «да». Потому что вчера вечером то же самое сказала Дайхану.
Сегодня мой жених был занят. Прислал утром записку, сообщив, что один из Ночных Патрулей вновь столкнулись с гикками и какими-то новыми тварями как раз возле городских стен. Дайхан собирался во всем разобраться, а потом, ближе к вечеру, найти меня у реки, когда я наконец-таки выберусь из таверны.
Если, конечно, я отсюда выберусь.
Народу становилось всё больше, и даже Кирк, пусть и неохотно, оставил свою барную стойку и отправился нам помогать.
— Только что выехали из двух комнат наверху, — сообщил мне Пусториус где-то через час, когда я немного перевела дух, посидев со Стейси на крыльце и выпив чашку кофе. — Новые постояльцы тоже будут сегодня, у нас бронь. Не могла бы ты?..
— Могла, — вздохнув, сказала ему.
Отнесла чашки — свою и Стейси — на кухню. Вымыла их и скопившуюся к этому времени посуду. Взяла свежее белье из подсобки, машинально улыбнувшись двоим у барной стойки и пожав плечами в ответ на вопрос «И когда же свадьба?».
Похоже, они видели меня вчера в белом платье.
— Скоро, — произнесла уже на лестнице.
Но сказала это не им, а самой себе.
Скоро мы с Дайханом будем вместе.
От этой мысли сердце застучало быстрее. Пусть мы этот вопрос еще не обсуждали, но…
Наверное, наша свадьба будет не здесь, не в Сирье, а в Энсгарде, потому что Кирк собирался уезжать уже через несколько дней. А мы, получалось, вместе с ним.
В опустевших комнатах на сдачу было душно. Снаружи стояла жара — типичный день в Сирье, — но я все-таки распахнула окна, с затаенной тоской вспомнив об охлажденных залах в особняке градоначальника.
Вот бы овладеть подобной магией!..
Но я пока еще ею не владела, поэтому, обливаясь потом, убралась в комнатах. Затем принялась перестилать постели, закрыв двери, чтобы не слышать громкие голоса и раскаты смеха, доносившиеся с первого этажа.
…Внезапно все изменилось. Повисла странная тишина — глухая и ватная. Задержалась на несколько секунд, после чего в ней раздался Зов.
Улей собирался в очередной раз, но уже не под покровом ночи, а в самый разгар дня.
Созывал всех Темных в округе, и их сознания тотчас же принялись сливаться в одно — вязкое, липкое и чуждое человеческому.
В коллективный разум.
Звал Улей и меня — настойчиво, неотвратимо.
Я закрыла глаза, понимая, что сопротивляться бесполезно. Ноги подкосились, и я опустилась на край кровати.
