Раньше или позже — это не играет роли. Потому что любые “раньше” и “позже” оказываются неизбежно в прошлом. Так что можно сказать — все мы мертвы априори. Но пока мы живем... Да, мы питаемся иллюзией. А суммарное время... Не знаю, что это такое. Допустим, конец света. Мы воскреснем и вновь начнем мыслить. Вспомним прошлое, подведем какие–то итоги. Но ведь мышление — временной процесс, он обладает длительностью. Значит, опять время. А что ж тогда кончилось?..
(Здесь В. В. перескочил на более отдаленный уровень своего рассказа. И я, чтобы избежать путаницы, вынужден переставить куски. Он начал рассказывать, как его чуть не убили. Его рассуждения о жизни и смерти я опускаю, потому что они не кажутся мне интересными. А ситуация здесь получилась не совсем понятной, ибо свое решение — присудить приз третьему компаньону — он пока не выразил и ничем не обосновал. Он все делал упор на том, что его разговор с мужем Ирины Сергеевны сыграл какую–то там роль, потому что, если б эти типы не ожидали, что вот–вот этот Виктор должен приехать, они бы... — и так далее. Впрочем, я не исключаю, что все это относится больше к сфере воображения В. В. Я задал ему вопрос в конце концов: “А вы допускаете такую возможность, что все это вам приснилось?” Он честно задумался. “Допускаю, — потом сказал. — Но не все. Это правда: со мной случалось не раз, что в возбужденном состоянии я видел сновидения очень отчетливые, совсем как явь. Но дело в том, что после явился этот Владимир и выудил “жучок” из шкафа и мне показал... Не думаю, чтобы это был тоже сон, потому что состояние мое было тогда спокойное. Но ведь “жучок” кто–то должен был из них поставить? Значит, они действительно приходили, так?” Я усомнился: “Первый–то, Руслан, мог явиться к вам и во сне. Вы были после бессонной ночи”. — “Да, справедливое замечание. Не знаю, что тебе ответить. Он явился, но весьма возможно, что это было потом, уже после Генриха и явления шкафа. А его первоначальные предложения я мог помыслить спросонья, не продравши глаз”. — “А коньяк?” — спросил я. “Да, коньяк там стоял... Но я не знаю, откуда он взялся. Ты меня сбил своими сомнениями. Теперь я ни за что не ручаюсь”. — “Так, а что Генрих вам сказал?” — “Генрих–то?..”)
