“У вас уютно как, Валерий Вениаминович”. — “Да... Только беспорядок... Мне неловко. У меня почти не бывает гостей, и я не прибираюсь”. — “Так это и прекрасно! Ощущение жизни: все кругом живое. Это я и называю уютом в настоящем смысле”. — “Может быть... Но трудно ориентироваться. Хаос растет. Эти вороха бумаг повсюду начинают раздражать... Вон, видите, даже на пианино. Иногда по нескольку часов приходится тратить только на то, чтобы найти какую–нибудь запись”. — “А почему бы вам не завести компьютер?” — “Спасибо. Мне ваш Руслан уже предлагал”. — “Отказались?” — “Разумеется”. — “Разумеется, — повторил он как эхо, хотя понял это слово так, как ему хотелось, а не так, как хотелось мне. — Этот Руслан полный идиот. Не говоря о том, что лишен напрочь вкуса. Куда вам здесь компьютер — он совершенно не вписывается... Да, так вы не ответили, как вы относитесь к моде. А мне интересно было бы знать ваше мнение”. — “Что вам мое мнение, уважаемый Генрих? К моде я отношусь очень плохо. Это атавизм, доставшийся нам от обезьяньей фазы нашего развития. Если б мы произошли, скажем, от волков, у нас бы не было никакой моды”. — “Ну, с этим позвольте не согласиться. Не все волки такие одинокие, как Герман Гессе! Они живут в стаях, правильно? Значит, у них должен быть какой–то стандарт, а кто отклоняется, тех они гонят от себя, вытесняют”. — “Это не мода. Я бы сказал — даже наоборот...” — “Почему? Нет... Только лишенная динамики, но тоже мода. По смыслу. Можно назвать ее статической модой. Не согласны?” — “Мода, лишенная динамики, — это абсурд”. — “Хм, возможно... Но вы забываете, Валерий Вениаминович, или не учитываете, что мода всегда имеет сексуальную подоплеку. Это подбор партнера, привлечение, желание нравиться. И у любых животных, я думаю, это есть: инстинктивное соответствие некоторым требованиям красоты. А красота понимается условно: только внутри одного вида, другому она может казаться безобразием. Поэтому это тоже мода или что–то близкое... Да, она статическая: меняется очень медленно, вместе с эволюцией...” — “Все равно ни о какой моде нельзя говорить, если у вида нет инстинкта подражания”. — “Да он у всех есть в какой–то мере: обучение–то происходит...”
Но мне неинтересен этот разговор про моду...
(Пропускаю несколько бессвязных фраз В. В., предназначавшихся, вероятно, для объяснений того, почему этот разговор был неинтересен и злил его.)
