— Тогда — нет. — Глаза Пыхалова заблестели, как будто от удовольствия. Это был неподдельный блеск, и улыбка Георгия стала шире.
— Но ведь тоже кино, — сказал он.
— Нет, книга, — не согласился директор.
— Так то — тоже книга. Братьев Вайнеров.
— То кино. — Пыхалов приподнялся, протянул Георгию руку.
Они попрощались, довольные беседой.
Уходя, Георгий чувствовал, как его буквально переполняет чувство собственного достоинства. Он еле сдерживал счастье в груди. Такое счастливое счастье, что двадцатью годами раньше он бы не удержался и тут же, в директорском кабинете, встал на руки. Он наконец получил работу, о которой мечтал! К тому же ему понравился директор, тот оказался на высоте, да и Георгий не ударил в грязь лицом.
У него оставалось в запасе десять дней, и он принял решение съездить к родителям.
“Нет, я не слишком интересуюсь людьми”, — сказал Владимир Максимович. Надя недоверчиво покачала головой. “Как это возможно? А я не слишком интересуюсь книгами”. — “Как это возможно, если вы учитесь в нашем институте?” — “Неужели мы вам совсем-совсем не интересны?” — настаивала Надя. “Не кокетничайте со мной, — нахмурился Владимир Максимович. — Вы-то мне как раз очень интересны. Вы, кажется, интересней, чем я предполагал”. — “Интересней, чем книга?” — “О людях можно прочитать в книгах. Там они гораздо реалистичнее, чем в жизни. В реальности изображение смазано, расплывчато...” — “Может, у вас слишком слабое зрение?” — “И в конце концов, книга безопасна, старый Домби или молодой Растиньяк не могут нанести мне никакого морального ущерба. Язык, на котором они беседуют со мной, мне понятен. А с вами, хотя я почему-то уверен, что вы меня понимаете, я никак не могу найти общий язык”. — “Иногда люди понимают друг друга по первым буквам слов, как это описано у Толстого”, — ленивым голосом произнесла Надя. Владимир Максимович кивнул. “Однако до этой знаменитой сцены в гостиной Щербатских Левин выписывал слова коньками на льду, а Кити ничего не понимала...” — “Потому что не любила его. Когда любишь, внятно все”. — “Однако, обратите внимание, вы сами говорите о книгах”. — “Нет, я о любви. Но когда книга присваивает жесты любви, они переходят в разряд тривиальностей, что обкрадывает мир реальных отношений. Неужели вы это не понимаете? За что вы так привязаны к словам?”
