После беглого обзора прозы к поэзии весеннего “Улова” я подхожу с некоторой опаской. О плохих стихах еще можно сказать что-то внятное — продемонстрировать версификационную беспомощность автора или очевидные провалы вкуса, да и то надеясь на совпадение твоих вкусов со вкусами читателя. Но что можно сказать в полуаннотационных заметках про хорошие стихи кроме того, что они хорошие? Как показать их отличие от просто умелых, “грамотных стихов”? Это как раз ситуация с поэзией нынешнего “Улова” — плохих стихов здесь мало. Тут даже стихиВиктора Куллэ, на мой взгляд, несомненно талантливые, обладающие неожиданным сочетанием формальной изысканности питерской школы с вполне “московской” открытостью и силой лирического чувства, — стихи эти стоят аж на восемнадцатой позиции. Несправедливо, но это, повторю, — на мой взгляд. У “опередивших” в списке Куллэ авторов есть свои достоинства. Тут уже дело вкуса. Я, например, читая стихиСветланы Кековой,занявшей вторую лауреатскую строчку, всегда испытывал определенное стеснение, — отдавая должное культуре ее стиха, я никогда не мог пробиться к тому чувству, которым эти стихи рождены, — для меня слишком много здесь знаков культуры, уже отработанных интонационных ходов и слишком мало “дикого мяса”. Но оспаривать высокую оценку, которую получила ее подборка на “Улове”, я не собираюсь. Неожиданной для меня стала подборкаБахыта Кенжеева.Казалось бы, в далеко не новой уже для нашей поэзии стилистике написанные — сочетание горчащей (соцартовской) иронии с открытым лирическим чувством, — стихи Кенжеева завораживают и эмоциональным, и интеллектуальным напором, и — свежестью.
