Они вошли в остановившийся автобус. Герман с любопытством поглядывал на сестру, но ни о чем, пока они ехали в райпоселок, не спрашивал. Выйдя из автобуса, Надя объяснила брату, что они едут в Москву. “А как же...” — начал было Герман, но Надя суровым тоном прервала его: “Ты что, дрейфишь?” Герман ответил: “Нет”. — “Молодчина”, — похвалила его Надя. “Никакой я не молодчина, — упрямо проговорил Герман, — а мама ждет тебя на линейке”. — “Ну да, — покладисто согласилась Надя, — хотя чего я не видела на этой паршивой линейке? А тут — Москва!.. Мама сама в детстве тоже ужасно самостоятельной была, мне папка рассказывал... И вообще — могу я говорить с тобой как со взрослым человеком?” — “Ну?” — не очень уверенно отозвался Герман. “Так вот. Мы убежим, как Оливер. К свиньям эту школу”, — сказала Надя, подняв руку. Через минуту возле них притормозил проезжавший мимо “Москвич”. “Что вам, дети?” — спросила сидевшая за рулем женщина в тренировочном костюме. Надя жалобным голосом объяснила ей, что они ехали с родителями в поезде, на остановке незаметно вышли с братом, чтоб купить себе мороженое, и тут поезд тронулся. “А куда вам надо?” — “В Москву, на „Речной вокзал””, — ответила Надя. “Мы высадим вас в центре у метро. Доберетесь до дома сами?” — “Доберемся...” — “Надо же, какие самостоятельные”, — одобрил мужчина. “Нас специально так воспитали”, — степенно объяснила Надя.
В метро Надя с минуту соображает, как им прошмыгнуть мимо дежурной бабули. “Мама, мама, подожди!” — вдруг завопила она. Герман вскинулся, ища глазами маму, но Надя уже тащила его мимо стеклянной будки: “Там наша мама, мы отстали, пустите нас!” Втолкнула Германа на эскалатор и сказала: “Смотри под ноги”. Внизу объяснила, что им нужно доехать до станции “Речной вокзал”. “Зачем нам туда?” — “Мы поплывем к моей бабушке, — объяснила Надя. — То есть и к твоей тоже. Она тебя тоже ждет. Ты был совсем маленьким, когда тебя привозили к нам в гости. Она старенькая и добрая, она ждет нас, я обещала ей, что мы с тобой навестим ее. Навестим бабулю — и сразу домой!” — “Как же мы без с-спросу?” — “А Оливер кого спрашивал, когда убегал в Лондон?.. Так это же — Лондон, он далеко, а нам всего ничего плыть на пароходе”. — “На каком пароходе?” — “У меня все пароходы знакомые. И баржи тоже. И самоходки. Я всех знаю на Волге. Волга лучше всего на свете. Лузга по сравнению с нею мутный ручей”. — “Не мутный”, — вдруг насупился Герман. “Мутный, мутный, — отрезала Надя, — увидишь Волгу — поймешь”.
