Большой белый двухпалубник “Спартак” стоял у причала, и на него по мостику входили люди. “Вы с кем?” — спросил у Нади матрос. “Мы к нашему дедушке, доктору Лазарю Леонидовичу”, — ответила Надя. Они поднялись по крутой лесенке на верхнюю палубу. Глаза у Нади радостно блестели. Завидев спасательную шлюпку, Надя подошла к ней, посмотрела по сторонам, приподняла край брезента и спрятала под ним портфель. “Здесь будем ночевать”, — объяснила она.
Они продвигались по старинному пароходу, любуясь благородной отделкой стен, дубовой обшивкой, паркетом, золочеными ручками распахнутых кают, утопая по щиколотку в мягких коврах, которыми был убран коридор. На спасательных кругах было написано “СПАРТАК”. “Этот пароход раньше назывался „Великая княжна Татиана Николаевна””, — объясняла Надя. “Какая княжна?” — спросил Герман. “А-а, — беззаботно откликнулась сестра, — которую Стенька Разин кинул в набежавшую волну!” Опять ложь. “Та была персиянкой, — немного подумав, угрюмо ответил Герман. — У нас дома есть эта пластинка”. Надя сдавила пальцы Германа. “Княжну взорвали вместе с царем. Степан Халтурин таскал во дворец динамит и складывал его под подушку. В тот день слуги накрывали на стол. Великая княжна и принцесса Татиана Николаевна ставила на стол серебряную вазу с гиацинтами, когда прогремел взрыв...” Герман заглянул Наде в лицо. “Она недолго мучилась”, — сочла нужным добавить Надя. Ложь, все ложь! Герман вырвал свою руку.
