Марина продолжала работать в буфете ДК Ленсовета, обычно возвращалась раньше меня; лишь когда там случались концерты или еще какие-нибудь представления, приезжала часов в одиннадцать. Именно в такие вечера заявлялся сосед Сергей Андреевич. Могу перекреститься, что он следил за нашей квартирой и, убедившись, что Марины нет (ее он почему-то побаивался, даже не здоровался со мной, когда встречал нас вместе), звонил в дверь и, осторожно улыбаясь, вытягивая из кармана бутылку “Сибирской”, предлагал: “Пропустим?”
Иногда я отказывался сразу и твердо, иногда после сомнений и внутренней борьбы, а чаще соглашался почти с радостью. Не то чтобы меня радовали разговоры с ним и сама возможность выпить, нет, настоящее удовольствие доставляли приходы Марины.
Я сидел в одиночестве на кухоньке (Сергей Андреевич обычно исчезал минут за десять до ее возвращения), облокотившись о стол, вяло куря сигарету.
“У, ты уже дома, — раздеваясь, бодрым голосом произносила Марина. — Приветик!”
“Приве-ет”, — кивал я и давил окурок в пепельнице.
Она проходила на кухню, ставила на табуретку пакет с едой. Замечала пустую бутылку, рюмки:
“Опять выпивали? С этим... с соседом?” — но голос не злой, а даже слегка сочувствующий.
“Угу. Мировые проблемы решали...”
“А накурили-то! — Марина приоткрывала форточку, заглядывала в кастрюли и так по-женски расстраивалась: — И ничего не ели! Рома, ну как можно выпивать без закуски?! Ведь желудок испортишь...”
“Ну извини”. — Я делал вид, что раздражаюсь, прикидывался более пьяным, чем бывал на самом деле.
Марина вставала надо мной, клала руки мне на плечи и шептала в ухо:
“Ложись-ка спать, дорогой... Я тоже скоро приду. Хорошо?”
С ее помощью я поднимался и брел в комнату. Марина расправляла постель, помогала мне раздеться, укладывала. Целовала в щеку и снова шептала: “Я сейчас. Спи, любимый!”
Вообще она оказалась подругой что надо. На такой и жениться можно; в одном из писем родителям я намекнул, что встретил очень хорошую девушку, у нас с ней серьезные отношения... Стал подумывать, приглашать их на свадьбу или летом вместе с Маринкой приехать к ним. Официального предложения я ей пока не делал, но был уверен, что она согласится...
— Вот же дурень, а! Крет-ти-ин!
Володька метался по тесному офису, чудом не опрокидывая мебель.
— Что случилось-то? — Я ничего не мог понять.
— Макса, дурня, закрыли!
— В смысле?
— В прямом — в Крестах торчит теперь. Идиот...
Я бочком пробрался к своему привычному месту. Сел и тогда уж задал следующий вопрос:
— За что?
