Вечерами же мы ходили в поля все лето, потом стало рано темнеть, и теперь мы могли ходить туда только в те редкие дни, когда Анна не просыпалась до нашего ухода. Но Дуня на всякий случай продолжала каждую прогулку останавливаться на углу и ждать чуда.
Я и сама любила ходить в поля. На дальней стороне поля была видна дорога, автомобильчики на ней выглядели игрушечными и нарядными, тропинка вилась под деревьями, в ветвях было полно дроздов, и небо было такое высокое.
У Анны красивые волосы. Мягкие, блестящие, совершенно перламутровые. Своей седине Анна иной раз удивляется:
— Я совсем себя не узнаю! А ты меня узнаешь?
— Конечно.
— А я тебе нравлюсь?
— Нравишься.
— А ты мне как нравишься!..
— Вот и хорошо. Значит, мы будем сейчас чай пить.
— Чай! Чудесно!
Чай пить — это очень важное дело. Чай мы пьем пять раз в день. Первый чай Анна пьет в постели. Обычно, когда я возвращаюсь с Дуней с утренней прогулки, Анна уже не спит. Она или поет тихонько, или плачет:
— Мама, мама, ты где, где ты, мамочка...
Это самый подходящий момент войти и сказать:
— Guten Morgen, soll ich sagen...
— Und ein schцnes Kompliment! — должна ответить Анна.
Я не знаю целиком этот стишок. У нас в обиходе только первые две строчки: “С добрым утром, вам скажу я, и прекрасный комплимент!” Дальше что-то про жену учителя, у которой кофе убежал, а молоко подгорело.
Я надеваю Анне очки, ослабляю пояс, которым она пристегнута к кровати, сажаю повыше, поднимаю жалюзи и приношу поднос: чай и тосты с маслом, творогом и медом. Она иногда удивляется, что это белое под медом, но ест охотно. Пока она завтракает, я сижу рядом. Раньше я подавала ей поднос и уходила покурить, но в последнее время она стала теряться — то уронит тост на одеяло, то вообще забудет про хлеб и пьет пустой чай. Надо сидеть рядом и тихонько приговаривать:
— Теперь хлеб. Вот как хорошо. Это же вкусно, правда? А теперь чай. Еще глоток чаю. Прекрасно.
Как правило, Анна просыпается в хорошем настроении. Очаровательно мне улыбается, с удовольствием завтракает и выпивает полную чашку чая. В чае — три утренних лекарства, поэтому чай должен быть выпит до дна. Но бывают дни, когда Анна в хандре — все не по ней. Тогда она со мной на “вы” и очень суха. Однажды на мои уговоры допить чай сказала:
— Я, моя милая, не ребенок, которым вы можете руководить.
