— Люблю-у... Да вы просто не жили здесь еще, а я как-никак пятьдесят почти лет. Каждый день... И иду, а со всех сторон: жизнь профукана, жизнь профукана. Утопиться хочется.
— Ну, это ваши дела. Чего обобщать?
Сосед все больше меня раздражал. Как-то незаметно он перевел разговор с моих проблем на свои, а сегодня мне совершенно не хотелось его выслушивать, кивать, вставлять утешительные фразы. Я попытался перехватить инициативу:
— А мне повезло. — Сказал это громко и с вызовом (чего ныть, жаловаться, тем более — перед кем? — перед этим соловьем-неудачником, бывшим рядовым оформителем из БДТ). — Могло быть куда хуже. Родился бы на год раньше, вполне возможно, попал бы в Афган, на пару лет позже — в Чечню. Да и без них сколько было Абхазий, Бендер, Таджикистанов... И что Володька меня не забыл — тоже... С Маринкой... конечно, подло я с ней поступил. Я один виноват, на все сто. Но могло бы и хуже быть. Тоже — урок.
Сергей Андреевич не по-доброму усмехнулся, закивал:
— Да-да, конечно, повезло. А испытания, это вы верно, урок...
— А чего вы издеваетесь? — угадал я его тон.
— Нет, вы что, вовсе нет! — А сам смотрит с издевкой, смотрит как на идиота; как психиатр на заговорившего идиота.
— Что я, не вижу, что ли? Завидно вам, что у меня все в порядке?..
Эти события последнего месяца, выпитая водка, Маринка, которая не придет сейчас и не уложит спать и вообще никогда больше не придет, все, скопившееся во мне, разом собралось в колючий, горький комок и стало толкаться, корябать горло, выдавливать слезы из глаз. А сосед не понимал, продолжал улыбаться фальшиво, сладенько бормотать:
— Наоборот, Роман, я очень рад за вас. Конечно, что ж... Вы просто не так меня поняли...
Я разлил остатки “Сибирской” по стопкам.
— Надо хлопнуть.
— Вот-вот, — обрадовался Сергей Андреевич, — правильная мысль!
