Лирического героя нет, но автор-то проявил себя так искренне, так полно (и так нежно), как дай вам Бог, всем другим. Иван Дуда — человек мягкий, застенчивый, свой ум выказывающий как бы по необходимости, живущий нелегкой жизнью, любя ее “от противного” тайной, запретной любовью.
И вообщечеловекиз толпы, каким предстает перед читателем поэт, более, чем кто-либо и что-либо другое, может противостоятьчеловеку толпы, несущему нынче такую серьезную опасность для общества — будь то безумный футбольный болельщик, рок-фанат или яростный защитник исламского фундаментализма. Проблема сохранения индивидуальности стоит перед человечеством, может быть, как никогда прежде. В этой связи вопрос: “С кем вы на рынок Торжковский идете, / кто эту жизнь комментирует вам?” — вписывается в ряд самых насущных, недалеко отстоящих от начального “быть или не быть?”. Я надеюсь, что читатель, столкнувшийся с ним на 52-й странице книги Дуды и прочитавший его с той интонацией, которая продиктована предшествующим текстом стихотворения, почувствует в авторе собеседника, с которым не хочется расставаться; легко помещающиеся в сумке, в портфеле, в кармане плаща “Фрагменты” — грустный и утешительный комментарий жизни.
…Ах, взбалмошной юности грех не осудим,
присмотримся к ивам плакучим, к туману,
к убогим заведомо будням, мы — люди,
мы — люди, Мария, так мнится Ивану,
не смей же, не всхлипывай больше, не стоит
распугивать звезды ночные, гляди, как
цветы наши грустно поникли, левкои:
сорвавшему голос уже не до крика.
Елена НЕВЗГЛЯДОВА.
С.-Петербург.
<p><strong>Глубина неподвижности</strong></p>
Галина Гампер. Что из того, что лестница крута... Книга лирики. СПб.,
Издательство “Журнал „Нева””, 2002, 208 стр.
Булат Окуджава писал во вступительном слове, предварявшем сборник избранных стихотворений Галины Гампер “И в новом свете дождь и в старом свете” (“Пушкинский фонд”, 1997): “Конечно, любому поэту приятны добрые слова в свой адрес, но если они отсутствуют — он все равно продолжает жить по велению Предназначения. Он знает, что не ему определять свое место в поэзии. Это совершит Бог — когда-нибудь потом, потом... Я с волнением прочитал стихи Галины Гампер и убедился в том, что передо мной — поэт, а не стихотворец, что она — верный слуга своего предназначения, что, знакомясь с ее рассказом о себе самой, о ее нелегкой жизни, я соучаствую, сопереживаю и, самое удивительное, раздумываю о собственной судьбе”.
