Вторая тема книги — рассказ о том, как мучительно Симона Ландау пыталась выведать в лубянских архивах подробности осуждения по 58-й статье и гибели своего отца, “изобличенного” в пресловутой “контрреволюционной троцкистской деятельности”. Шаг за шагом, превозмогая боль и отчаяние, она ищет ответ на страшный вопрос: как мог столь безукоризненно честный и преданный делу человек сознаться в преступлениях, которых не совершал? Очень сильные страницы — не просто архивные разыскания, не мемуары, а захватывающее романное повествование, разбавленное стихами самой С. Ландау, обретающее дополнительное измерение в иллюстрациях, старых фотографиях. Удивительны лица на детских фотографиях деда и внучки. Париж и Петербург, век нынешний и век минувший, — а смотрят на нас все те же глаза, выразительные, по-особому нежные, поблескивающие, чуть недоумевающие, хранящие память о временах далеких, о людях ушедших. Такие глаза легко заметить в толпе, полюбить — забыть, кажется, нельзя…
Август Стриндберг. На круги своя. Повести и рассказы. Составитель А. Мацевич. М., “Текст”, 2002, 349 стр.
Август Стриндберг. Серебряное озеро. Повести и рассказы. Составитель А. Мацевич. М., “Текст”, 2002, 365 стр.
Новый двухтомник Августа Стриндберга, конечно, не столь объемист, как напечатанный некогда в издательстве “Художественная литература”. Однако его выход в свет не менее знаменателен, ведь долгие годы “канонизированное” у нас представление о Стриндберге было двойственным. Да, по отголоскам из серебряного века — один из корифеев литературы “конца столетия”, повлиявший на символистов. Однако — если судить по издаваемым и переиздаваемым по-русски текстам — Стриндберг мог легко быть воспринят в первую очередь как автор “Красной комнаты” и “Фрёкен Жюли”, следовательно, “реалист”, бытописатель, исследователь “социальных проблем” и проч. Какие-то умолчания и недомолвки видны были невооруженным глазом, однако для полноты картины недоставало неких текстов, на русский язык не переведенных. Вместо них официальное литературоведение предлагало уклончивые отговорки: “Одной из легенд, созданных о Стриндберге, была аксиома о его духовном падении. Декадентство писателя обычно связывали с его обращением к религии… Двадцатое столетие Стриндберг встречает с большим душевным и творческим подъемом. Будучи верным принципам реалистического искусства…”2 и так далее.
