Новый Мир ( № 12 2003) полностью

разметались на бегу.

Но в том-то и дело, что поэзия Губанова — не просто памятник ранней эпохе “дворников и сторожей” (“Ищите самых умных по пивным, / А самых гениальных по подвалам…”), его стихи не есть нечто производное от ее духа и воздуха, но совсем наоборот — собраниепервообразных,исходных, базовых текстов, образов, опытов, ощущений, давших начало многим и многим из нынешних поэтических миров. Хотите чуть-чуть “концептуализма” (это когда “народ с одной понятен стороны, с другой же стороны он непонятен…”)? Пожалуйста:

Мои стихи рассеялись в народе.

Рассеянные люди ходят вроде…

Желаете прохладного “неоакмеизма” — милости просим!

В саду прохладно, как в библиотеке,

в библиотеке сладко, как в саду…

И кодеин расплачется в аптеке,

как Троцкий в восемнадцатом году.

В книгу включены стихи из нескольких сборников, составленных автором, но при жизни публиковавшихся лишь за пределами страны. И в этих до поры лишенных широкого читателя нескольких сотнях стихотворений — живая история не первого и не последнего потерянного поколения русских литераторов. Траектория их свободного полета быстро превратилась в вертикаль свободного падения, шестидесятническая гениальность и невозможность жить по лжи оборачивалась у кого — диссидентством, у кого — предсмертным отчаянием:

Холодеющая крошка!

Ледяная спит страна.

Золотое пью окошко

вместо терпкого вина…

Наталья Горбаневская. Русско-русский разговор. Избранные стихотворения. Поэма без поэмы. Новая книга стихов. М., О.Г.И., 2003, 296 стр.

Еще одно поэтическое “Избранное”, еще одна судьба поэта, в течение нескольких десятилетий печатавшегося только в зарубежных изданиях. Стихи Натальи Горбаневской вернулись к “широкому читателю” во многом благодаря издательству “Арго-риск”, выпустившему в 1996 году сборник “Набор”, а позже еще две книги поэта — в 1998 и 2000 годах. “Русско-русский разговор” вышел после окончания в нашей словесности очередной “прекрасной эпохи”. Передел литературного мира ныне завершен, никто больше не станет взахлеб читать “возвращенную литературу” потому лишь, что раньше этого делать было нельзя. Литературные имена и события обретают свой подлинный масштаб, без малейших скидок на привходящие обстоятельства. Конечно, обстоятельства эти обозначены у Горбаневской вполне недвусмысленно: посвящения стихов Ю. Галанскову и В. Делоне, А. Горской и А. Рогинскому говорят сами за себя. Столь же красноречивы и строки, написанные в знаковом 1984 году:

Муха бедная в янтарь

ненароком залетела.

Орвелловский календарь

оборвался до предела.